Книга Эти чудовищные боги, страница 32 – Розамунд Ходж

Я не могу ответить на этот вопрос. Монахини Нин-Анны поклялись заботиться обо всех, кто приходит в их госпиталь. О больных и раненых. Но они обычно не воспитывают детей, независимо от того, насколько те в этом нуждаются. Анабекха получила свое место только потому, что была внебрачной дочерью богача, который оплатил постройку нового больничного крыла, а если бы у меня не было королевского дара, и если бы теоретически я не могла спасти Рунахию… Наверное, тогда бы я росла в сиротском приюте и надеялась бы на то, что, когда стану достаточно взрослой, мне посчастливится найти посильную работу на фабрике, чтобы не оказаться на улице. Монахини позаботились бы обо мне только в том случае, если бы я пришла в больницу, истекая кровью, избитая ворами, надсмотрщиками или сутенерами.

— Ты любила этих монахинь, как собака любит своих хозяев, – слышу я низкий, сухой смех Рувена. – Ты выпрашивала объедки и вылизывала им ноги после того, как они пинали тебя, а они любили тебя так, как мужчина любит меч или лопату.

Его слова пронзают меня насквозь, вынимая из сердца самые потаенные страхи и заставляя чувствовать себя опустошенной.

Я вспоминаю, как сестра Зенуван, улыбаясь, щипала меня за щеку, и задаюсь вопросом, была ли это всего лишь доброта, которую любой бы проявил к хорошо выдрессированному домашнему животному. Но потом мои мысли возвращаются в самое начало. Я вспоминаю, как смотрела на изображение Нин-Анны, вглядывалась прямо в ее золотые глаза и понимала, что она ненавидит красную смерть так же, как и я. Вспоминаю святой гнев монахинь, которые боролись с болезнями в больнице монастыря. Я вспоминаю, кто я такая. Я гордо поднимаю подбородок и смотрю на Рувена сверху вниз.

— Монахини любят Нин-Анну, – говорю я. – Как и я. Нет разницы в том, кто я – собака или оружие. Я все равно горжусь тем, что служу богам и королевской семье.

— Лия.

Обернувшись я вижу, как на поляну выходит принц Араунн.

— Ваше высочество, – приветствую его я, задаваясь вопросом, слышал ли он мои слова.

Тогда, наверно, он мог подумать, что я сумасшедшая. Ведь он не может знать, что Рувен…

— Думаю, в данных обстоятельствах ты можешь обращаться ко мне немного более фамильярно, – печально улыбается он.

Потому что мы собираемся пожениться.

Меня охватывает странное волнение, когда я смотрю на его тонкие губы и уложенные в пучок светло-каштановые волосы. Впервые я думаю о своей помолвке не просто как о причине, из-за которой вынуждена покинуть монастырь. Теперь я связана клятвами со своим будущим мужем. С этим мальчиком, стоящим здесь, передо мной.

— Да, – говорит Рувен прямо мне в ухо. – Очень хлопотно будет называть его королевским величеством и наследным принцем Рунахии, защитником живых богов и герцогом Имзури, когда вы будете ложиться в постель.

Я вспоминаю сон о теплых руках, которые обхватывали мои ладони, и мои щеки пылают.

«Прекрати!» — в отчаянии думаю я, обращаясь к Рувену.

Я знаю, что ужасно краснею, и Араунн это видит.

— Если ты не хотела, чтобы я преследовал тебя, – отвечает Рувен, – тебе не следовало меня убивать.

— С тобой все в порядке? – спрашивает Араунн, подходя ближе.

— Да, – быстро отвечаю я. – Прости, я просто…

— Нет, – перебивает меня принц. – Это моя вина. На прошлой неделе я увидел, как сильно изменился мир, и мне следовало догадаться, что, возможно, ты не знаешь обо всех обязанностях, которые возложены на обладателей королевского дара. – Он поднимает руку, направляя ее к моему плечу, а затем опускает ее. – Мне жаль, – говорит он.