Онлайн книга «Марена и Кощей»
|
— Это из-за него все… Ненавижу! — Что случилось? — осторожно поинтересовался Баюн. — Кощей узнал о тех записочках, что ты под половицей прячешь? — Что? Баюн округлил глаза и попятился. — Я случайно… один глаз открыл, а ты там с письмами от Ярослава, как курица носишься. — Ты и в письма заглянул? — Случайно же, говорю, задел половицу, а сундук как выскочит, и письма то все веером упали к моим лапам, а я уж один глаз закрою, а все равно все вижу, так я другой глаз закрою, а буквы все равно вижу, а оба закрываю — ничего не вижу, но как их убрать назад-то? Вот я оба глаза и открыл. — Черт облезлый! — Неправда! — Осточертел! Все вы мне осточертели! — И я?! — ужаснулся и обиделся Баюн. — Бесполезный! Только ешь и спишь! Какой мне от тебя толк? — Ну…я… твой друг… Марена нахмурилась, глядя на совершенно несчастную и жирную морду кота. Но ее это не растрогало. — Сегодня же ступай к Елисею Омелову, и попытайся выведать чем он там в своем тереме занимается! — Я?! — Ты! Иначе будешь спать на улице! Не нравится мне этот Звездочет… Если я приду к нему сама, будет подозрительно. А ты кот… Они на тебя и внимания не обратят. Загляни в его записи, в горницы, клети. Ищи отголоски нави. Сдается мне, помышляет он чем-то нехорошим. — Сомневаюсь, что постороннему коту в доме будут рады. И там холодно… А у меня нет валенок. — А мне все равно. Ступай! Я до сих не знаю, что мне делать с ребенком Василисы! А он сам не исчезнет! Баюн глубоко обиженный засеменил к двери, оглянулся на Марену, ожидая, что она наконец-то растает и скажет возвращаться назад, но этого не произошло. Баюн упал у двери и снова заголосил: — Замерзну! Околею! Как жить без меня будешь, блаженная? Марена мысленно ругнулась, уже не чувствуя прежнего настроя, выгонять кота в холод, но ей действительно нужна была хоть какая-то помощь. — Это правда очень важно. Пожалуйста, Баюн, — сказала она. — Я должна узнать, что происходит. Он тяжко вздохнул и поднялся: — Ничего без меня не делается… — и выскользнул в дверь, словно его и не было. Как только Баюн ушел, Марена подняла половицу и открыл сундучок. Бережно перебрала письма. Все на месте. Открыла последнее и расплылась в глупой улыбке, которая тут же слетела и выражение ее лица стало задумчивым: «Думаю о тебе, жар-птица. Все выдержу, лишь бы снова тебя увидеть… А навь, как будто живьем съедает. Никогда такой стужи не чуял. Сколько прожил, а впервые от холода волосы встают дыбом. Но ты не переживай за меня. Я хоть и князь, а рос, как репей на сапоге папаши, чего я только не ломал — и руки, и ноги, а матушка меня крапивой била, говорила, не князь растет, а зверёныш бешеный… Вот потому, наверное, ты мне так сразу к сердцу пришлась, что тоже, как кошечка дикая. Ты спрашивала про тварей, что нападают на поселки. Нет, все спокойно. Не переживай. Целый день слоняемся без дела, только носы морозим, а тварей так никаких и не видели…» Врет или не врет? Стал бы он рассказывать, если бы действительно на поселки твари какие-то нападали? Марена вздохнула, бережно сложила письма в сундучок, и переложила его под другую половицу. И принялась наводить в избе порядок. Подняла шубу, что со злости зашвырнула под лавку и на пол упал осколок зеркала. Ох… Она то и забыла про него. |