Книга Марена и Кощей, страница 98 – AlanaDargo

Марена села на корточки и взяла осколок. Зеркало, да зеркало. Ничего особенного. Может, Змей просто решил подарить ей осколок зеркала? Это у него такая манера извиняться? Впрочем, зеркала в Навийграде были на вес золота — подарок, конечно, приятный. Но что-то Марене подсказывало, что все не так просто с этим осколком. Она протерла его краем рубахи, и поверхность потеплела в ее пальцах. А вместо своего отражения она увидела лицо Змея. Охнула и уронила.

— Подними меня, танцовщица! — из зеркала раздался голос. — Поговорить с тобой хочу.

— Поговорить? Ты хотел меня сожрать? С какой стати я буду с тобой разговаривать?

— А с той, что думаю враг у нас с тобой общий.

— Сначала ты пытаешься меня сожрать, а потом пытаешься со мной разговаривать!

— Всему есть объяснения.

— Они меня не волнуют! Ты должно быть хочешь, чтобы я тебя отпустила? Ну уж нет!

Марена встала, и открыв дверь зашвырнула зеркало в ближайший сугроб.

— Вот там тебе самое место! — крикнула она.

Она не успела захлопнуть дверь, когда двор наполнился голосами. Это царские рыбаки вернулись с уловом. Сначала Марена хотела было вернуться в избу, но увиденное пригвоздило ее метровыми гвоздями к полу.

Мужики тащили по снегу какое-то существо. Пузыреобразное брюхо колыхалось, волосы замерзшей паклей прилипали к снегу.

— Экая тварь нам попалась! — усмехнулся один.

— Чучело сделаем! Гордей похвалит! — отозвался другой.

Марена бросилась по снегу, в одних лаптях, даже шаль не накинула. Едва не расшибла лоб об ворота.

На снегу, запутавшаяся в сеть, лежала ее старая знакомая. Озерка. Сомнений в том, что она мертва больше не оставалось.

— Я ее заберу, — сказала Марена.

Рыбак поскреб бороду, руки у него были красные, обмороженные, лицо обветренное, но красивое — одень такого в расшитый кафтан и от барина не отличишь.

— Чудная. Зачем тебе эта мертвая жаба?

Зачем? Она и сама не знала. Полусгнивший, полуразложившийся труп, в котором и Озерку узнать было практически невозможно. Не вернуть уже, не воскресить.

Но мысль, что где-то на грязном столе кто-то выпотрошит Озерку охотничьим ножом, а потом сделает из нее чучело, чтобы люди потешались и смеялись, поднималась внутри Марены такой волной негодования и ненависти, что во рту становилось кисло.

— Я… главная лекарка при дворце, и личная лекарка царевны Василисы. Я ее забираю. Ты смеешь мне перечить? Она мне нужна для… снадобий.

— Ух ты… Снадобья из этой жабы? Это какие? Яды что ли? И кто это такое выдумал? — рыбаки переглянулись. — Про сокольничих слышал, про стольничих, про ключников… одна даже бабой была, но, чтобы лекарка, да еще и главная.

— Мне сам Гордей Грозный дал этот титул. Я Весена, дочь Ротибора, — не уступая, крикнула Марена. — И пусть кто-то попробует меня не послушать!

— Дочь самого головореза… — рыбаки испуганно переглянулись. — Небось силу почуяла, что отец-то твой совсем рядом уже?

— Что? — Марена похолодела.

— Говорят Ротибор в Навийград собирается, чтобы на колени перед государем-батюшкой стать, и за все просить прощения.

— Когда собирается? — кровь отхлынула от лица Марены.

— Дорогие долги, стало быть, месяца два ему ехать, к весне будет.

Голова загудела. Марена даже холода не чувствовала, ей жарко стало, как в бане.

— Батюшка ваш едет, Весена Ротиборовна. Что ж вы в лице поменялись? — удивились рыбаки. — А жабу эту забирайте… не хватало еще проблем. Слишком громко кричите, стало быть, и правда особа важная.