Книга Графиня Оболенская. Опережая время, страница 101 – Айлин Лин

— И насколько ниже?

— Точного ответа у меня нет.

Хомутов развёл руками, обращаясь уже к залу:

— Господа, мы сегодня чрезвычайно часто слышим о том, чего экзаменуемая не знает.

Я негодующе вскинулась. Волна злости разом смыла накопившуюся за эти часы усталость.

— Потому что вы несколько раз требовали точного ответа там, где для него изначально не были даны конкретные данные.

Толстяк впился в меня своими мутными глазками:

— На строительстве вам тоже будут недоставать данных, что тогда? Остановите работы?

— Так это же бред! — фыркнула я, устав от подначек и придирок. Мой ответ обескуражил всех. Некоторые даже рты приоткрыли от такой моей дерзости. Маша подскочила, широко распахнув глаза. — Вы ставите вопрос так, будто у инженера есть только два выхода: либо немедленно назвать число, либо бросить стройку. Нет. Если данных недостаточно, я приостановлю именно ту работу, которую нельзя безопасно продолжить, проведу необходимые измерения или пробные работы, и только после этого сделаю расчёты.

— Любопытно, — процедил Хомутов. — То есть подрядчик должен ждать, пока вы соизволите получить все сведения?

— Подрядчик должен ждать ровно столько, сколько потребуется, чтобы сооружение потом не пришлось строить второй раз. И чтобы ни мне, ни ему не пришлось отвечать за аварию.

Часы над дверью показывали половину двенадцатого. Экзамен шёл уже два с лишним часа. У меня жутко болела спина и ноги от долгого стояния. Но Совет и не думал сворачиваться.

— Хорошо. Дадим вопрос, где всё определено, — снова подал голос Хомутов и кивнул помощнику. Тот быстро подошёл к доске, и вскоре там появилась схема мостовой опоры, нагрузка и размеры подошвы.

— Определите наибольшее и наименьшее давление на грунт под подошвой опоры.

Я подошла ближе и сразу заметила подвох. Равнодействующая проходила значительно в стороне от середины подошвы.

— Сначала проверю эксцентриситет, — и быстро записала размеры, нашла положение равнодействующей и поставила мелом короткую черту. — Она выходит за пределы средней трети подошвы. Значит, считать давление по всей площади нельзя.

— Почему? — тут же оживился Фомкин.

— Потому что тогда на одном краю получится растяжение, а грунт растяжения не воспринимает — подошва там просто отойдёт от основания. Работать будет только часть площади.

— И что же вы будете делать?

— Определю действительную площадь соприкосновения и пересчитаю давление для неё.

Я провела границу работающей части подошвы, построила треугольную эпюру давления и принялась считать. Теперь на разгруженном краю давление получилось нулевым, а на противоположном наибольшим. Через несколько минут я подчеркнула результат двумя линиями.

— Вот теперь можно проверять. Наибольшее давление допустимого для данного грунта не превышает.

Хомутов постучал карандашом по столу.

— Значит, опора удовлетворяет?

— По давлению на основание вполне, но этого недостаточно.

— Что ещё?

— Проверка на опрокидывание и скольжение. Для речной опоры ещё действие воды и возможный размыв основания.

На этот раз ответ встретили бормотанием: «Да, верно. Молодец, барышня!» Я только сейчас заметила, что атмосфера, царившая в начале испытания, изменилась. Если пару часов назад экзаменаторы сидели с откровенно скучающими лицами, то сейчас все они слушали меня с нескрываемым вниманием и неподдельным интересом. Экзамен перестал быть для них формальностью, им стало любопытно, они не понимали, откуда у барышни такие знания. Как такое вообще может быть⁈ Ведь вопросы давным-давно вышли за рамки стандартных.