Книга Графиня Оболенская. Опережая время, страница 91 – Айлин Лин

И ведь я мучилась не одна. Ратманов таскал мои листы домой и возвращал испещрёнными замечаниями. Звонарёв перерыл собственную библиотеку и половину институтской. Белелюбский отодвигал лабораторные дела, чтобы гонять меня по вопросам комиссии. Моя группа поддержки переживала куда сильнее меня, будто звание инженера собирались получать они сами. Каждый новый перенос означал, что вся эта команда снова перестраивала свои личные и рабочие планы.

Оттого больше всего хотелось уже прийти в институт, сесть перед комиссией и закончить, наконец, эту историю. Меня устроит любой результат. Хотя, конечно, я кривила душой. Мне нужна победа, безоговорочная, абсолютная. И уже не только ради себя.

— Александра Николаевна! — окликнули меня, вырывая из глубокой задумчивости. Я быстро обернулась.

Пётр шёл ко мне широким шагом, в сером пальто и без своего дорогого, кожаного портфеля. Надежда Павловна, моя новая компаньонка, тут же остановилась и даже сделала два шага назад. Эту женщину мне рекомендовала Зина, поскольку ей спутница больше была не нужна. Кроме Надежды Павловны, на почтительном расстоянии за нами следил Макар. Мой телохранитель после того, как дядя Михаил официально разрешил Громову сопровождать меня на прогулках, старался держаться дальше положенного, но так, чтобы я всегда была в поле его зрения.

Кстати, о том, что Пётр приходил к дяде Михаилу просить дозволения ухаживать за его любимой племянницей, я узнала сначала от Моти. А потом, немного попозже, и сам дядюшка, хитро улыбаясь в бороду, всё мне рассказал.

— Доброе утро, Пётр Ильич! — обрадовалась я мужчине.

Он снял шляпу, поцеловал мне руку и посмотрел на Ару.

— С каждым днём, она всё больше, или мне кажется? — покачал он головой. — Страшный зверь будет. Сейчас, правда, опасный только для шнурков. — Ангара как раз подошла к Громову, и, деловито обнюхав его правую штанину, ухватилась зубами за шнурок на его левом ботинке.

Пётр рассмеялся, наклонился и мягко отобрал «добычу».

— Сударыня, это несъедобно, — и ласково погладил щенка по лобастой голове, тот тут же лизнул ему пальцы, с обожанием глядя на Громова. — Я тебе кое-что другое принёс, — и вынул из кармана бумажный свёрток.

— Тяф-тяф! — оживилась Ара. Петя, вынув кусок сушёного мяса, скормил собаке.

— Балуете вы её, Пётр Ильич, такими темпами она скорее превратится в неуклюжий шар, чем в грозную защитницу, — рассмеялась я, глядя на них.

Мы пошли дальше. Пётр предложил руку, я положила ладонь ему на сгиб локтя. От этого простого жеста до сих пор становилось немного неловко. Я никак не могла привыкнуть, что этот мужчина теперь имеет полное право смотреть на меня не только как поверенный и друг семьи.

— Вы сегодня без вашего привычного портфеля, — заметила я.

— В этот раз мне удалось отменить все встречи в первой половине дня.

— О, и всё ради меня? — вскинула брови я, слегка флиртуя.

— Ради вас, Александра, я готов на куда большее, — серьёзно отозвался он. — Экзамен больше не переносили?

— Нет, — ответила я, посмотрев перед собой, на пока ещё голые ветви деревьев. В кронах пели птицы и, перепрыгивая с ветки на ветку, шуршали белки.

— Боитесь?

— Если честно, да. Но не самих вопросов, тут я уже перегорела. Страшит меня другое. Они ведь, даже если я отвечу безупречно, будут продолжать искать повод доказать, что всё затеяно зря. Ошибку обычного выпускника обзовут избыточным волнением. Но если ошибусь я, скажут: вот видите! Женщинам в инженерном деле делать нечего!