Книга Книга с пустыми страницами, страница 2 – Ольга Ларская

Я потянула.

Книга не хотела выходить. Или, может, она хотела, чтобы я потянула сильнее — чтобы вложила усилие, чтобы заслужила. Не знаю. Откуда мне знать, чего хотят книги.

(Впрочем, после всего, что случилось, я уже ничему не удивляюсь.)

Корешок был тёмный — цвет дымчатого янтаря, если такой существует. Обложка без надписей. Без узоров. Просто ровная, тёплая, дышащая поверхность. Кожа? Нет. Чешуя. Тончайшая, идеально подогнанная, отполированная временем до матового блеска. Драконья чешуя.

Я знала, как выглядит переплёт из драконьей чешуи. Мастер Рувен показывал — один раз, специально, чтобы мы умели узнавать. Такие книги были редкостью. Штучной, безумной, головокружительной редкостью. Драконы не дарили свою чешую просто так. Каждая пластинка — часть тела, часть магии, часть души. Переплести книгу в драконью чешую значило вложить в неё себя. Буквально.

Нет, я обещала не использовать это слово. Просто — вложить себя.

Я подняла фонарик с пола, подержала его щекой (привычка — руки заняты, а зубы уже болят), и в зеленовато-золотом свете осмотрела находку.

Около двухсот страниц. Может, больше — сложно сказать, не раскрывая. Формат небольшой, чуть больше моей ладони. Никаких застёжек, никаких замков, никаких защитных знаков. Только чешуя. Тёплая. Пульсирующая.

Я открыла.

И первое, что я увидела — ничего.

Пустые страницы. Белые, сливочно-белые, с едва заметной текстурой волокон. Ни единой буквы. Ни единого знака. Я перевернула одну, другую, третью — пусто. Вся книга — чистая. Двести с лишним страниц молчания, заключённого в переплёт из драконьей чешуи.

Кто переплетает пустую книгу в собственные чешуйки?

Кто-то, кому очень важно, что будет написано. Или кто-то, кто ждёт, что написанное появится само.

Я провела пальцами по первой странице. Просто так — бездумный жест, привычка, я всегда так делала с пергаментом, проверяя качество, возраст, состав. И под моими пальцами расцвели чернила.

Не проступили. Не проявились. Расцвели — как цветок, как рассвет, как улыбка. Буквы вырастали из-под моей кожи, следуя за движением руки, будто я вытягивала их из глубины страницы. Тёмно-золотые, чуть неровные, с характерным драконьим наклоном влево (драконы пишут иначе, чем люди, — кисть движется к сердцу, а не от него).

Первое слово, которое я прочитала, было:

«Ты».

Просто — «ты». Ничего больше. Одно слово на целой странице, тёмно-золотое, тёплое, как сама обложка.

Я убрала пальцы — и слово осталось. Не исчезло. Ждало.

Перевернула страницу. Коснулась.

И страница вздохнула текстом.

«Ты пришла.»

Две строчки. Тот же почерк. Та же тёмная позолота. Но что-то в наклоне изменилось — буквы стали чуть крупнее, чуть небрежнее, словно рука, писавшая их, дрогнула.

Сердце у меня ушло куда-то в район горла и стучало там так громко, что я была уверена — в секторе Д-18 слышно.

Коснулась следующей страницы.

«Я писал тебе так долго. Я не знаю, какое сейчас столетие. Не знаю, как тебя зовут. Не знаю, какого цвета твои глаза — хотя почему-то мне кажется, что серые, светлые, как вода горного озера в пасмурный день. Прости. Наверное, я ошибаюсь. Наверное, они карие, или зелёные, или синие — какой бы ни был цвет, я знаю, что они красивые, потому что ты — это ты, и всё в тебе будет красиво. Даже то, что ты сама считаешь некрасивым.»