Книга Книга с пустыми страницами, страница 78 – Ольга Ларская

Мы работали в тишине подземных залов. Кристаллы мерцали тёплым медовым светом. Воздух был сухим, тёплым, пахнущим пергаментом и временем. Коты — все три — приходили иногда, садились в ряд у стены и наблюдали. Как стражи. Как хранители. Как существа, которые знали: здесь происходит что-то важное.

Я нашла вещь, которая изменила всё, — на четвёртом месяце работы во втором зале. Маленький ящик, деревянный, резной, спрятанный за стопкой фолиантов в дальнем углу. Внутри — свитки. Тонкие, хрупкие, свёрнутые в трубочки и перевязанные нитками. Двенадцать свитков.

— Что это? — спросила я.

Вейрен посмотрел. Его лицо — изменилось. Не драматично. Тонко. Как рябь на воде от камешка.

— Записи матери, — сказал он. Тихо. — Серенис. Её исследования. Она была... — Он искал слово. — Необычной. Для целительницы. Она не просто лечила. Она — изучала. Записывала. Анализировала. Пыталась понять — как работает связь аэль. На физическом уровне. На магическом. На клеточном.

Я развернула первый свиток. Почерк — мелкий, аккуратный, с наклоном вправо (в отличие от Вейрена, который писал влево). Язык — древнедраконий, но с вкраплениями терминов, которых я не встречала.

— Переведёшь? — попросила я.

Он переводил неделю. Каждый вечер, после ужина, мы садились за стол, и он читал вслух, а я записывала. Его голос — низкий, вибрирующий, со странной нежностью, которая появлялась каждый раз, когда он произносил слова своей матери.

Серенис исследовала связь аэль. Не как мифологию, не как поэзию — как науку. Она измеряла. Записывала данные. Проводила эксперименты (на себе и на отце Вейрена, которые были связанными). Она открыла — или, по крайней мере, выдвинула гипотезу — что связь аэль — не магия. Или не только магия. Она — биологическая. Структурная. На уровне чешуи, на уровне костей, на уровне того, что она называла «глубинный узор» — рисунок, невидимый глазу, но ощутимый телом, который формируется при рождении дракона и определяет, кто будет его аэль.

Глубинный узор. Как отпечаток пальца, только — на рёбрах. И у каждого узора — пара. Комплементарный узор. Как ключ и замок. Как берега реки.

Серенис нашла способ визуализировать узор. С помощью кристаллов. Тех самых — мерцающих, голубовато-серебристых. Она открыла, что определённые кристаллы резонируют с узором, и если приложить кристалл к рёбрам дракона, узор — проступает. На коже. Как татуировка. Временно — на несколько минут, — но видимо.

— Ты видел свой узор? — спросила я.

— Нет. Мать умерла, прежде чем... — Он замолчал. Потом: — Прежде чем успела мне показать.

Я посмотрела на кристаллы на стенах пещеры. Те самые. Мерцающие. Голубовато-серебристые.

— Хочешь увидеть? — спросила я. Осторожно. Потому что это было — личное. Интимное. Как просьба раздеться. Только — глубже.

Он смотрел на меня долго. Потом — кивнул.

Я взяла кристалл со стены. Маленький, прохладный, мерцающий. Подошла к нему. Он расстегнул рубашку — медленно, без розовых ушей, без смущения. Серьёзно. Как перед ритуалом. Приложила кристалл к его рёбрам. К левой стороне. Там, где сердце.

Кристалл вспыхнул. И на его коже — проступил узор.

Я — задохнулась.

Узор был — моим лицом. Нет. Не лицом. Моей — сутью. Переплетением линий, завитков, петель, которые складывались не в портрет, но в ощущение. В запах книг. В вкус мятного чая. В звук смеха (все двадцать семь оттенков). В прикосновение чернильного пальца. В серый цвет глаз.