Книга Смерть как искусство. Том 2. Правосудие, страница 39 – Александра Маринина

— Спектакль состоится, – твердил бизнесмен. – Пьеса будет поставлена. Любой ценой.

В пятницу, когда нашли тело Лесогорова, репетицию, разумеется, уже не продолжали, а субботнюю репетицию в связи с трагическим событием просто отменили, так что поговорить с актерами Насте Каменской удалось только в воскресенье.

Она пришла на репетицию к самому началу с намерением попросить у Дудника несколько минут, но ничего не вышло.

— Подождите, пока мы закончим, – потребовал режиссер. – Иначе вы своими сообщениями мне актеров окончательно из колеи выбьете, они и так переживают. Я вообще не знаю, как они сейчас будут работать.

Семен Борисович оказался прав, актеры действительно еще не пришли в себя от потрясения, вызванного убийством автора пьесы, и работали на репетиции из рук вон плохо, путали мизансцены, забывали текст, не понимали, чего от них требует режиссер. Через сорок минут после начала Дудник вынужден был репетицию прекратить.

— Это невозможно! – Он почти кричал. – Вы совершенно не в состоянии сосредоточиться на работе! Играете с холодными носами. Все, на сегодня мы закончили, продолжать бесполезно, от такой работы толку не будет. Александр Олегович, – обратился он к помрежу Федотову, – скажите завтруппой, чтобы ближайшую репетицию перенесли на среду, не раньше, пусть люди в себя придут. На среду вызывайте тех, кто в плане на завтра. – Он начал было собирать со стола свои записи, но, заметив Настю, терпеливо сидящую в уголке, скомандовал: – И не расходитесь, у милиции есть какое-то сообщение для вас.

Актеры замерли и с интересом уставились на Настю.

— Вы нашли убийцу? – первой задала вопрос Арбенина. – Скажите же скорее, кто это, ну же, не тяните!

Настя откашлялась и встала. Теперь все смотрели только на нее, и ей отчего-то стало не по себе.

— Семен Борисович меня не так понял. У меня не сообщение для всех, мне просто нужно поговорить с некоторыми из вас. Остальные могут быть свободны. Я прошу остаться только Евгению Федоровну, Михаила Львовича и вас, Никита.

По репетиционному залу разнеслось разочарованное «у-у-у», и участники репетиции во главе с Дудником стали покидать помещение. Помреж Федотов возился, по обыкновению, дольше всех, и Насте даже показалось, что он нарочно копается, чтобы дождаться, пока она начнет говорить. Вот любопытный-то!

Когда Федотов наконец вышел в коридор, Настя, стараясь как можно осторожнее выбирать слова, предупредила троих артистов о возможной опасности. Самой непредсказуемой оказалась реакция Арбениной: Евгения Федоровна залилась звонким смехом.

— Да кому я нужна – одинокая старуха! Что с меня взять? Разве что квартиру, но я ее уже завещала, так что бесполезно стараться.

— Евгения Федоровна, нельзя быть такой легкомысленной, – укоризненно покачал головой Арцеулов. – Анастасия Павловна права: если кто-то хочет сорвать постановку, то начнут именно с вас, потому что вас некем заменить, звезды равного с вами масштаба в нашем театре нет. А без вас зритель на спектакль не пойдет, потому что все остальное ему неинтересно, автор пьесы неизвестный, режиссер – тоже. Я имею в виду, если на афише будет стоять имя Дудника, – тут же поправился он. – Без вас эту пьесу даже нечего пытаться ставить.

— Ох-ох-ох! – Арбенина кокетливо улыбнулась. – Не захваливайте меня, Мишенька, а то я зазнаюсь. Нет, в самом деле, на меня никогда в жизни никто не покушался, так что это будет даже интересно. Я вот сейчас начну бояться, потому что надо обязательно пережить опыт такого страха, это потом может очень пригодиться для сцены.