Книга Смерть как искусство. Том 2. Правосудие, страница 70 – Александра Маринина

— Вы его хорошо знали? – спросила она.

— Артемку? Он был моим учеником, – с улыбкой пояснила Надежда Ароновна. – Я, видите ли, всю жизнь была учителем в школе, Артем у меня учился.

— И с вашим покойным мужем он был знаком?

— С Толей? – искренне удивилась Тихомирова. – Нет, насколько я знаю, они никогда не встречались. До прошлого года Артем и дома у нас не бывал.

— А что случилось в прошлом году?

Надежда Ароновна вздохнула и перевела взгляд на портрет мужа, висящий на стене. Некрасивое лицо, глубокие мимические морщины, в глазах – упрямство и неуступчивость. Наверное, у Анатолия Петровича был непростой характер.

Анатолий Петрович Тихомиров начал собираться на пенсию загодя, года за два, а то и за три до достижения возраста. Он хотел после окончания службы заняться написанием мемуаров и стал подробнейшим образом записывать дома свои впечатления и ход расследования по наиболее интересным делам, особенно по тем, которые так и остались нераскрытыми. После его скоропостижной смерти Надежда Ароновна и думать об этих записках забыла, а потом спустя несколько месяцев вспомнила и решила предпринять определенные усилия, чтобы довести задуманное мужем до конца. Сама она литературными талантами не обладала, но зато всегда поддерживала отношения с выпускниками, среди которых был и Артем Лесогоров, ставший журналистом. Вот к нему-то Тихомирова и обратилась со своим предложением произвести литературную обработку записок мужа. У Артема хорошее, легкое перо, и в школе он по сочинениям получал только отличные оценки. Надежда Ароновна передала Лесогорову все материалы мужа, чтобы Артем сделал из них книгу, которая будет опубликована под двумя именами – Тихомирова и Лесогорова. Артем с готовностью взялся за работу, но вот что-то книги все не было и не было, хотя переданные ему материалы журналист использовал для нескольких очерков, которые были опубликованы в местной газете, а один, самый скандальный, про бизнесмена Андрюшина, даже перепечатали в центральной прессе.

— Теперь, когда Артемки больше нет, книги уж точно не будет, – с грустью сказала Надежда Ароновна. – А я так надеялась оставить хоть какой-то след в память об Анатолии Петровиче. Жаль, что так вышло.

— Но можно ведь передать материалы еще кому-нибудь, сделать вторую попытку, – предположила Настя.

— Да где теперь их найдешь, материалы-то? Я же все Артему отдала, копии сделать не догадалась. Когда имеешь дело с молодым человеком, как-то в голову не приходит, что он тоже смертен и с ним может случиться все, что угодно… – расстроенно проговорила Тихомирова. – Послушайте, вы же занимаетесь расследованием, обещайте мне, что, если Толины записки найдутся, мне их вернут. Обещаете?

— Это не в моей компетенции, к сожалению, – покачала головой Настя. – Если записки окажутся вещественными доказательствами, их судьбу будет решать суд, а не я. А если окажется, что они к убийству Артема отношения не имеют, то вам их, конечно же, вернут. Но при условии, если их вообще найдут.

— Как жалко, – бормотала Надежда Ароновна, провожая Настю, – как жалко, что все так вышло. Я так хотела, чтобы об Анатолии Петровиче осталась память…

Из машины Настя позвонила Зарубину и попросила продиктовать ей официальный адрес Лесогорова в Шиловске.