Книга Ночная смена в пионерском лагере, страница 40 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

— Нормально, – отмахнулся начальник, но сразу добавил: – Тут ко мне важные люди прибудут. А ты уж проследи за всем. Я на тебя полагаюсь.

— Будет сделано, – отрапортовал Коля.

Короткую экстренную планерку устроили прямо за завтраком, благо вожатые сидели за отдельным столом. А работать двадцать четыре на семь, и не только во время еды, а, пожалуй, даже и во сне, они уже привыкли.

— И что там на самом деле случилось-то? – прилетели вопросы сразу с нескольких концов стола.

— Да я тоже не в курсе, – произнес Коля. Когда не знаешь, точно не ляпнешь ничего лишнего и не проговоришься нечаянно. – Если будет нужно, Вик Вик обо всем расскажет. Скорее всего, так и случится, но только позже. А пока, думаю, он и сам толком не представляет. И нам лучше не строить предположений, особенно в присутствии детей.

— Да они и не заметили ничего, – уверенно заявила Наташа из восьмого отряда. – Дрыхли без задних ног.

— Это твои мальки, – возразил Коля и выразительно глянул на Ларису с Русланом. – Но далеко не все такие послушные, мирные и правильные. Хватает у нас разных «мушкетеров», «индейцев» и прочих увлекающихся личностей. Поэтому Вик Вик просил посильнее загрузить ребят. Ограничимся тем, что уже есть, или еще добавим? Но желательно, чтобы без сложной подготовки.

— Давайте устроим конкурс поэтов, – предложила Зоя, невозмутимо дернула плечом, будто стряхнула обращенные на нее не слишком одобрительные взгляды. – А что? Я уверена, у нас есть ребята, которые сочиняют стихи. Тем более можно и совсем просто сделать. Задать слова, которые необходимо использовать. Или вообще готовые рифмы, как в буриме^[12].

Валера, как всегда, не удержался, закатив глаза к потолку, тягуче и томно продекламировал:

— Любовь-морковь, слезы-грезы.

— Ну почему сразу любовь? – возмутилась Зоя, но сама чуть заметно зарделась. Уточнила весомо: – Про космос, естественно. В тему смены. – Выдала скороговоркой: – И ничего особо подготавливать не надо. Достаточно ручек и листочков. А провести или на костровой поляне, или возле клуба, там, где ступеньки к стадиону.

Збруев и тут не смолчал.

— Венера – смерть пионера, – выдал, ни на секунду не задумавшись. – Звезда…

Оценив выражение его физиономии, Коля без труда догадался, что дальше рифмы пойдут еще хлеще, и торопливо вмешался:

— Достаточно! Мы уже поняли, Валер, что тебе Зоина идея больше всего зашла. Значит, ты и будешь жюрить… творения юных гениев. Как истинный знаток поэзии.

Збруев попытался возмутиться и отбрыкаться от навязанной почетной миссии, но слушать его не стали. Сам виноват! Нечего было выпендриваться. Так и решили большинством голосов. А когда выходил из столовой, Коля наткнулся на тех самых пацанов из третьего отряда, которых уже привык даже про себя называть мушкетерами.

Мальчишки неспешно плелись, а он торопился и едва не наступил на пятку последнему – невысокому, крепенькому, с сильно отросшими и чуть кучерявившимися на концах волосами. Обогнул в последний момент, глянул внимательно и поинтересовался:

— Чего еле живые? Спали плохо?

«Мушкетеры» моментально встрепенулись, принялись отнекиваться со всей возможной убедительностью. И тут рядом с ними внезапно, как из-под земли, выросла, материализовалась девочка, худенькая, остроносая, с двумя хвостиками, и спросила: