Книга Ночная смена в пионерском лагере, страница 41 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

— Николай Васильевич, а ночью была сухая гроза, да?

Коля едва сдержал досадливый возглас, сосредоточенно наморщил лоб, озадаченно повторил за ней:

— Сухая гроза? – Показательно покивал: – Да-да, случается такое. – И, заговорщицки подмигнув подобравшимся «мушкетерам», поскорее выскочил из столовой.

Случайно так совпадало или нет, но эти трое постоянно попадались Коле на глаза. Даже на пляже во время купания они опять невольно привлекли внимание. Потому что, пока дожидались своей очереди залезть в реку, не беззаботно валялись на песочке, принимая солнечные ванны, не играли в мяч, а опять, отделившись от отряда, что-то обсуждали и при этом время от времени настороженно осматривались по сторонам. А приобретенный Колей педагогический опыт подсказывал: подобные секретные беседы частенько приводили даже к бо́льшим проблемам, чем спонтанная бурная деятельность.

Как-то все одно к одному, и оттого немного подозрительно. Сначала сон в летнюю ночь под дружное лагерное пение у костра. Потом еще одна ночь – вчерашняя. Правда, непонятный грохот разбудил не одних «мушкетеров», но только они выскочили из корпуса одетыми по полной, словно для прогулки. И эти постоянные «советы в Филях»^[13] в подходящих и не слишком подходящих местах.

Может, стоит сказать Лариске и Руслану, чтобы взяли троицу на заметку? Хотя, конечно, нормальное ребячье поведение: создавать свои маленькие компании по интересам, придумывать собственные тайны и игры, про которые ни за что не должны узнать остальные, дружить не сразу со всеми, а лишь с «избранными».

Наверное, в Коле просто проснулась чрезмерная бдительность – из-за последних событий – и он зря наговаривал на мальчишек. Как истинный вечно недовольный взрослый, заранее настраивался на худшее и ждал неприятностей оттуда, откуда их особо не предвиделось. По крайней мере, совсем уж серьезных и неразрешимых. А то, что спокойно, абсолютно беспроблемно и благополучно не будет, так это в любом случае. Коля на подобное никогда и не рассчитывал.

Лагерная жизнь между тем активно катилась своим чередом, мероприятия сменяли друг друга, и предложенный Зоей поэтический конкурс не провалился с треском, как многие предполагали, а прошел очень даже ничего.

Как оказалось, стихи (ну или не совсем стихи, а более-менее рифмованные строчки) сочиняли довольно многие, и не постеснялись об этом заявить. То ли желали поразить окружающих, а может, и кого-то конкретного. То ли действительно претендовали на лавры нового Пушкина. И сочувствующих собралось немало. К тому же в самом начале Зоя в стиле Беллы Ахмадулиной зачитала собственные вирши.

Услышав слово «звезда», Валера, с крайне значимым видом восседавший за столом жюри, сдавленно хрюкнул. Правда, Зоя ничего не заметила, продолжила еще вдохновенней:

Ее наградили щедрыми аплодисментами, но она помотала головой, заявила самокритично:

— Ну это, конечно, так… на скорую руку.

Однако розовый румянец, заливший щеки, и блуждавшая по губам довольная улыбка лучше всяких слов доказывали, что Зоя очень надеялась произвести впечатление. И произвела – желающих поучаствовать прибавилось.