Книга Дочки-матери, страница 85 – Алина Дягилева

Мама села в кресло и взяла в руки чашку с кофе. Она казалась такой же отстраненной, как обычно, но кружка слега дрожала в ее руках, и Алекс понял, что она волнуется. Мама смотрела в окно, ожидая, пока он начнет разговор. Алекс сел на стул рядом с ней и спросил:

— Мама, расскажи мне про дедушку, который раньше жил в этом доме.

Мама отвернулась от окна и посмотрела на него. Взгляд был удивленным. Кажется, она ожидала другого вопроса.

— Дедушку? – переспросила она. – Дедушку Филиппа?

Алекс кивнул.

Мама глотнула кофе, поставила кружку и, кажется, немного взяла себя в руки. Как будто она ожидала совсем другого, более сложного разговора.

— Дед жил здесь с родителями и братом в пятидесятых – шестидесятых, – начала она. – Этот дом построил его отец, твой прадедушка, его звали тоже Лешей. Младший брат был Макар. Макарушка его звали. Мама мне рассказывала, что Макара очень любили все, он был добрый и ласковый, а папа, в смысле твой дедушка Филипп, был нелюдимый, что ли, тяжело с ним родителям было. Убегал из дома, хулиганил с ребятами, часто на него соседи жаловались. С родителями спорил, отец лупил его без конца. – Ирина Филипповна вздохнула. – А Макара любили все, он прям светлый такой мальчик был. Это мне бабушка твоя, мама моя, рассказывала, самого отца я не сильно-то и помню, он бросил нас, когда я маленькая еще была. Он ей, видимо, рассказал, а она мне. Так бы мы и вообще ничего о нем не знали. Он ведь приютский был. Родители умерли его, когда ему лет семь было.

— А брат? – Алекс жадно ловил каждое слово.

— А брат утонул в болоте. Незадолго до того, как родители умерли. Они ведь так любили его. Когда он утонул, они оба словно с ума сошли. Перестали на работу ходить, за домом следить, Филипп часто голодным оставался, бывало, на улицу ночью выставляли, даже зимой и без одежды. Так страдали по погибшему сыну, что про живого словно и забыли совсем. Или как будто наказывали его за смерть брата. – С этими словами мама вдруг отвела глаза в сторону и замолчала. Потом глубоко вдохнула и продолжила: – В общем, так несколько месяцев прошло, а однажды умерли оба одновременно. Филиппа в приют забрали, там он до шестнадцати лет прожил, а потом выпустился.

— А что было в приюте? – Алекс весь сжался, приготовившись услышать ответ, но мама пожала плечами.

— Я не знаю, про приют он никогда маме не рассказывал. Злился, когда про него спрашивали. Не хотел вспоминать. Наверное, несладко было там. В те-то времена. В общем, после приюта он вышел, отучился в техникуме, на работу устроился сварщиком, маму мою встретил, они поженились, я родилась, а когда мне было шесть лет, он из дома ушел и не вернулся. Мама говорит, он пил много, бил ее часто, меня иногда. Я плохо помню. Вообще плохо его помню, он не то чтобы много времени со мной проводил, знаешь.

Мама снова отвела взгляд, но потом с усилием повернулась и посмотрела в глаза сыну. Ей тяжело давался этот взгляд, но она смотрела ему в глаза, а он смотрел на нее. Она протянула руку и взяла его за руку. Он придвинулся к ней. Она ничего больше не сказала, но ему было достаточно и этого. Несмотря на весь этот год отстранения, его мама все еще была здесь. Она была заперта в башне своей боли, но она была еще жива. Так думал про себя Алекс, пока они сидели вот так и держались за руки. «Я увезу ее отсюда, – думал он. – Я увезу нас обоих отсюда, и все это закончится».