Книга Дневник с признанием в убийстве, страница 124 – Людмила Мартова

— И как отреагировала вдова адвоката?

— Она была ошарашена. Вернее, я бы использовал более яркий термин. Она была раздавлена. Убита.

— В тот же день ее действительно убили, — мрачно подтвердил Матвей.

Старик-эксперт схватился за сердце.

— Боже мой, кто? За что?

— Ответ на вопрос «Кто?» я ищу, — признался Матвей. — Вместе с полицией, конечно. А вот ответ на вопрос «За что?» у меня есть. За то, что Алина Аркадьевна догадалась, кто мог подменить картину. А еще она догадалась, что тридцать лет назад о подмене узнал близкий ей человек, за что его тоже убили.

— Надо же, какие страсти, — поежился Ковалев. — На-деюсь, мне не грозит опасность?

— Если честно, не знаю, — признался Матвей. — Режиссера Новицкого, который был в курсе результатов вашей экспертизы, убили вчера утром. А спустя пару часов напали на еще одного человека, близкого Алине Стрельниковой. Так что на вашем месте я бы озаботился вопросами собственной безопасности.

— Я так и сделаю. — Игнатий Сергеевич снова приложил руку к сердцу. — Спасибо, что вы меня предупредили.

Когда Маша очутилась в квартире Мураталиевой, она сначала глазам своим не поверила. Папа… Ее отец за эту ночь словно помолодел на десять лет. Да и Алтынгуль выглядела совсем иначе. Счастливой она выглядела, вот что. Очевидно, что между этими двумя что-то произошло. И это «что-то» было хорошим, правильным, счастливым. Маша радостно засмеялась.

— Не осуждаешь? — спросила ее балерина.

— Радуюсь, — призналась Маша. — Честно. И за вас, и за папу. Только как же дружба между мужчиной и женщиной?

Последний вопрос она задала с изрядной долей лукавства в голосе.

— Она существует, — с таким же лукавством засмеялась Мураталиева. — Но никто не говорил, что после многих лет верная дружба не может смениться любовью. Я одна, Володя один, и мы так хорошо знаем болевые точки друг друга, что просто не можем причинить друг другу страдания. По-моему, мы заслужили немного счастья на старости лет, — правда, произошло это немного не вовремя.

— Счастье не может быть не вовремя, — заверила ее Маша.

— Ребенок, мы тебя со вчерашнего дня немного бросили, — чуть смущенно сказал отец.

— Пап, я уже взрослая, — успокоила его Маша. — Да и рядом со мной все это время оставался Матвей, так что я провела время в полной безопасности.

— И больше ничего не произошло? — заговорщическим тоном спросила Алтынгуль.

Маша вспыхнула от неловкости. Конечно, судя по всему, дело идет к тому, что балерина станет ее мачехой, но такие интимные вещи Маша даже с мамой никогда не обсуждала. С другой стороны, так хочется выплеснуть ту тяжесть, что висит на душе с минувшей ночи. Тяжесть, в которой неловко признаться даже самой себе.

— Нет, — с горечью признала она. — Мы целомудренно провели ночь по разным комнатам. И весь сегодняшний день тоже. Правда, после обеда продолжили совместное расследование.

— А тебе бы хотелось, чтобы в ваших отношениях стало меньше целомудрия? — проницательно спросила балерина.

Маша прислушалась к своим внутренним ощущениям. Хотелось бы ей провести минувшую ночь иначе? Одно-значно да. Расстраивает ли ее равнодушие Матвея Вересова? Тоже да. Готова она проявить инициативу? Нет, нет и еще раз нет. Маша Стрельникова никогда не бегала за мужчинами и содрогалась только от одной мысли, что ее могут заподозрить в подобном.