Книга Дневник с признанием в убийстве, страница 121 – Людмила Мартова

— Нет, а я не спросил. Если картина принадлежала Алине Аркадьевне, то она вполне могла захотеть ее продать, а для этого нужно понимать, подлинная ли она. Что тут странного? Правда, Сан Саныч упомянул, что муж Алины Аркадьевны проводил экспертизу перед покупкой полотна, но ее надо повторить.

Что странного? Пожалуй, Вересов мог сходу ответить на этот вопрос.

— Темыч, — проникновенно сказал он, — к тебе обращается старинный знакомый твоей бабушки с просьбой оценить подлинность полотна семнадцатого века. Объясни, почему ты не направил его ко мне? Ты же знаешь, что я специализируюсь именно на атрибуции картин XVII–XVIII веков.

— Ты чего, белены объелся? — осведомился Басицкий. Впрочем, разговаривал он не нервно, а скорее просто удивленно. — Всем известно, что ты не берешь заказы и вообще не занимаешься частной экспертизой. Мне даже в голову не пришло посоветовать Сан Санычу тебя.

— И куда ты его отправил?

— Я сразу же позвонил Ваньке Мельникову, и тот в течение получаса решил вопрос, выдав телефон какого-то старичка-эксперта, специализирующегося именно на Вермеере.

Иваном Мельниковым звали их общего друга, трудившегося хранителем Отдела западноевропейской живописи в Эрмитаже. Ну да, в принятом решении странного ничего не наблюдалось. Мельников мог дать совет ничуть не хуже, чем сам Вересов, да и связи среди экспертов у него получше. Профессор Вересов все-таки был теоретиком, в то время как Ванька — практиком. Ну да. Нормальный совет.

— И что было дальше? Что сказал этот эксперт?

Артем пожал плечами.

— Понятия не имею. Я даже не в курсе, дошел до него Сан Саныч или нет. Меня попросили об услуге, я ее выполнил и забыл. Дальнейшее меня не касалось.

— Координаты старичка у тебя остались?

— Да, Ванька скинул в мессенджере, а я переписал для Сан Саныча на бумажку. Сейчас. Слушай, ты мне вообще можешь объяснить, в чем дело?

— Не сейчас, — честно признался Вересов. — Тем, позже я тебе обязательно все объясню. Когда сам пойму, что к чему.

Переслав искомый номер телефона эксперта, Басицкий ушел домой, сказав, что не хочет надолго оставлять Полину Григорьевну.

— Что будем делать? — спросила Маша, когда они снова остались одни.

Вместо ответа Вересов набрал телефонный номер эксперта и договорился о встрече через час.

— Здесь меня подождешь? — спросил он у Маши. — Домой я тебя одну не отпущу. Так и знай.

— К Алтынгуль пойду, — отказалась от его предложения она. — Они там с папой затихарились, с самого утра не объявляются. Папа, правда, сообщение прислал, что все в порядке, так что я не волнуюсь. Понимаю, что им нужно о многом поговорить. Но временно отвлеку. Надо же рассказать, до чего мы с тобой додумались.

Матвей проводил ее до соседской двери, сдал с рук на руки отцу и поехал на назначенную встречу.

Эксперт, которого звали Игнатием Сергеевичем Ковалевым, действительно оказался старичком, недавно отметившим семидесятипятилетний юбилей. Когда-то давно он работал в серьезных государственных музеях, а сейчас, будучи пенсионером, отошел от дел, однако по-прежнему иногда давал частные консультации. «Баловался», как он сам это обозначил.

Матвея он выслушал с искренним интересом.

— Наслышан про вас, молодой человек, — сказал он, когда Вересов закончил излагать цель своего визита. — Новое время рождает новых героев. Читал некоторые ваши работы. Впечатлен. И вижу, в свободное от преподавания наук время тоже подрабатываете экспертизой.