Книга Дневник с признанием в убийстве, страница 74 – Людмила Мартова

— И остается только радоваться, что его жертвой стала не ты.

Маша хотела запротестовать, но не успела, потому что следователь позвал ее на кухню. Матвей вышел вместе с ней в коридор, где уже стоял, растерянно озираясь, Владимир Стрельников.

— Я не был в этой квартире тридцать лет. И уже тогда я чувствовал себя здесь чужим. Такое странное чувство. Словно мне нужно осмотреться в случайном чужом доме.

— Давайте осматриваться вместе, — предложил Матвей.

Вдвоем они прошли в гостиную, где стоял большой стол, за которым, видимо, и собирались многочисленные гости Алины Стрельниковой. Затем остановились на пороге кабинета, того самого, где старую актрису нашли убитой.

— А где мел? — спросил Владимир Павлович.

— Простите, что? — не понял Матвей.

— Контуры трупа обычно обводят мелом. Маму нашли в этой комнате; после того как тело увезли, квартиру опечатали. Домработница попасть сюда не могла. Кто стер мел?

Вот он про что. Матвей усмехнулся.

— В современной криминалистике уже не обводят контуры мелом, — мягко сказал он. — Эта практика давно ушла в прошлое. Да и раньше это больше делали для криминальных сводок, а не для следствия. В СМИ было запрещено публиковать фотографии мертвых тел, поэтому делали снимки с меловыми контурами, чтобы показать обстановку, но не демонстрировать саму жертву. Еще контуры использовали как подстраховку для фиксации места преступления, потому что фотографии могли не получиться. С нынешними технологиями подобное невозможно, так что никто не затаптывает место происшествия.

— Для искусствоведа вы неплохо осведомлены, — заметил Стрельников, и Матвей прикусил язык, понимая, что глупо попался.

Такие детали об осмотре места происшествия в прошлом и настоящем он знал не как профессор искусствоведения Матвей Вересов, а как автор детективов Артем Воронцов. Но вот только знать об этом не обязательно, а уж семейству Стрельниковых тем более. Матвей ревностно оберегал свою главную тайну не для того, чтобы случайно раскрыть ее человеку, которого он видел в первый раз в жизни.

— Люблю смотреть детективные сериалы, — коротко ответил он. — Guilty pleasure, знаете ли. Грешное удовольствие.

Обходя квартиру, Матвей обращал невольное внимание на имеющийся в ней антиквариат. Его было не так уж и много. К примеру, в гостиной в буфете стояли два антикварных фарфоровых сервиза: один столовый, другой чайный, но еще одна полка пустовала. На комоде он заметил серебряный подсвечник с изображением девушки с арфой. Такие подсвечники, он знал, коллекционировали парой. Конкретно к этому прилагался еще второй — тоже с девушкой, но с флейтой, однако он отсутствовал. На стенах висели картины. Неплохие, хотя и не запредельно дорогие. Однако на слегка выцветших обоях — все-таки ремонт, пусть и достаточно современный, не советских времен, делали в квартире довольно давно — виднелось квадратное пятно от висевшей тут когда-то картины. Второе такое же пятно обнаружилось и в кабинете. Интересно, старушку все-таки убили с целью ограбления?

— В квартире что-то пропало? — спросил Вересов у Стрельникова.

— Понятия не имею. Я же говорю, что тут давно не был. Нужно спросить у Маши.

Вслед за Владимиром Павловичем Матвей дошел до спальни старой актрисы. Машинально обратил внимание на застеленную постель. Значит, убийца пришел еще до того, как Стрельникова собралась ложиться спать. И разговаривали они в кабинете, а не в спальне или в гостиной. Значит, встреча была деловая?