Книга Дневник с признанием в убийстве, страница 71 – Людмила Мартова

— Здравствуйте. Маша, я ужасно рад тебя видеть.

— Здравствуй, Матвей. Знакомься, это мой папа Владимир Павлович.

Высокий, крепкий, седовласый мужчина протянул ему руку. Рукопожатие у него тоже было крепкое, Вересов еле сдержался, чтобы не поморщиться, взгляд испытывающий.

— Значит, это вы помогаете моей дочери? Спасибо!

— Не за что. Проходите, я вас чаем напою. Да вы и голодны с дороги, наверное.

— Нет, Матвей, спасибо, но мы лучше, наверное, сразу домой, — отказалась Маша.

— У вас не получится домой, — покачал головой Матвей. — Полиция опечатала квартиру. Тебя не было, а Галина Ивановна там не живет, так что и находиться права не имеет.

— И что же делать? — Маша, похоже, растерялась. — В гостиницу ехать, пока все не выяснится?

— Ну, зачем же в гостиницу. Я же говорю, поднимайтесь ко мне. Ты позвонишь следователю, он оставил мне свой телефон, а до разговора с ним можете оставаться у меня. Места хватит.

— Зачем же нам вас стеснять? — покачал головой Стрельников. — Я думаю, нас и Гуля приютит.

— Да разберемся мы, проходите. — Мороз, сопровождаемый ветром, привычное для Питера дело, проникал под пиджак, кусал щиколотки, не защищенные домашними тапочками.

Матвей поежился.

— Ой, да ты же совсем замерз, — заметила наблюдательная Маша. — Папа, заходи скорее в подъезд. Воспользуемся гостеприимством Матвея. Пока я звоню следователю, ты узнаешь, дома ли Алтынгуль, и после этого все решим.

— В парадную, — машинально поправил ее отец.

Матвей улыбнулся. Питер — это навсегда. Вот уже тридцать лет Стрельников здесь не живет, но по-прежнему называет подъезд парадной.

Пока Вересов колдовал над заварочным чайником, Маша набрала номер, который он ей дал.

— Мне нужен следователь Миронов Игорь Михайлович, — сказала она.

Для разговора гостья вышла в коридор, но совершая нехитрые действия — накрывая стол к чаю, — Вересов прислушивался к беседе, которую она вела, угадывая ответы невидимого собеседника. Маша предлагала немедленно прийти в следственный отдел по Василеостровскому району, чтобы дать показания, но следователь неожиданно заявил, что приедет сам. Ну да, хочет своими глазами посмотреть на реакцию подозреваемой, когда та попадет внутрь опечатанной квартиры.

Сегодня днем Матвей переговорил с человеком, с которым сотрудничал при расследовании преступлений, связанных с предметами искусства, и тот заметил, что предъявить Марии Стрельниковой особо нечего.

— Повезло твоей знакомой, что она непосредственно перед преступлением уехала из города, — заметил тот. — Это задача следствия, доказать, что она сошла с поезда. Сама она ничего доказывать не должна. Презумпцию невиновности никто не отменял. Правда, может статься, что она специально уехала для создания себе безупречного алиби, а убийство старушки совершил ее сообщник, зная, что ночью потерпевшая останется одна.

— Нет у нее никаких сообщников, — устало сказал Матвей. — Она только десять дней как приехала. Кроме меня, никого не знает.

— А вот об этом ты, пожалуй, молчи, — мудро заметил собеседник.

Следователь появился минут через двадцать, они даже чай допить не успели. Хмуро посмотрел на Вересова, открывшего дверь.

— Кажется, вы уверяли, что у вас нет связи с гражданкой Стрельниковой. А на деле, как я погляжу, у вас настолько близкое знакомство, что и провожать на вокзал вы ее отправились, и о времени приезда осведомлены.