Книга Дневник с признанием в убийстве, страница 68 – Людмила Мартова

— А почему ты один, папа? — тихо спросила Маша.

Отец опять непонятно усмехнулся.

— Сначала не доверял никому. Больно было приближаться, чтобы потом снова потерять. Не мог я, не перенес бы. Да и маму твою долго еще любил. Вот оно как бывает. Да и не было никого, кто бы мог мне в душу влезть. Те, кто соглашались пригреть мужика на пятом десятке с тяжелой статьей за плечами, мне были не нужны, а остальные шугались от меня, как от огня. А когда уже на ноги стал да все уже поняли, какой я хозяйственный, спокойный и непьющий, так уже вроде как и актуальность пропала. Привык я один.

— Папа, в тюрьме трудно было?

— Ну, в тюрьме я недолго был, до суда только. А потом в колонии строгого режима, на лесоповале. А насчет трудно? Я тебе так скажу, дочка, везде люди есть. Везде нелюди. С первыми легче, когда вместе. А от вторых нужно держаться подальше. Вот и вся наука. Нехитрая, надо сказать. Там ее быстро постигаешь.

— Папа, кто был твоим адвокатом? Гуров? — спросила Маша, которой вдруг показалось это важным. — Может, он специально сделал так, чтобы тебя осудили максимально строго, чтобы остаться при маме единственным близким человеком?

— Да какой Гуров. — Отец покачал головой. — Он же всегда был адвокатом по административным делам, а не по уголовке. В отличие от отца. Адвокат у меня был из той самой коллегии, где и папа работал. И старался он, как мог. Вот только я ему по известной тебе причине совсем не помогал. А Викентию Аполлинарьевичу я никак не мешал. Новосибирск от Питера далеко. Да и в ссоре мы с мамой долгое время были. И даже когда помирились, сильно не сблизились. Нет, Викеша тут ни при чем. Ты вот что, Машутка, я сейчас на заправке остановлюсь, а ты перебирайся назад и поспи немного. Путь нам еще предстоит долгий.

Маша действительно поспала, но недолго, часа два. Сон не шел во взбудораженную последними событиями голову. Повертевшись на неудобном сиденье, она поняла, что вряд ли заснет снова, а потому достала из рюкзака тот самый детектив, к которому никак не могла приступить. Его название почему-то казалось ей неслучайным. «Тень Вермеера». И ее дед незадолго до своей смерти якобы приобрел картину Вермеера. Ну да, в бабушкиной спальне на стене действительно висела какая-то картина. Но в спальню Маша по старой привычке не заходила, только видела через порог, так что картину особо не рассматривала.

Она открыла книгу и неожиданно для себя так увлеклась детективным сюжетом, что проглотила ее одним махом. Жанр книги представлял собой классический арт-детектив с элементами триллера и исторической загадки. Действие происходило в Бостоне, Амстердаме и Санкт-Петербурге, а флешбэки отправляли читателя в Голландию семнадцатого века.

Итак, в Бостонском музее Изабеллы Стюарт Гарднер произошло дерзкое ограбление. Прямо накануне выставки «Свет и тишина: Вермеер и его эпоха» неизвестные грабители произвели подмену картины «Концерт». Подлинник исчез, а на его месте обнаружилась копия безупречного качества. Специализирующая на музейных ограблениях следователь ФБР Анна Ван дер Меер привлекла к расследованию русского ученого Ивана Бессонова, считающегося одним из лучших в мире специалистов по искусствоведческому анализу.

Бессонов, изучив обрывок представленной ему Анной копии, обнаружил, что она выполнена с использованием настоящих пигментов семнадцатого века и техники, которую мог знать только сам Вермеер. По просьбе Бессонова Анна Ван дер Меер отправилась в Амстердам, откуда уехала много лет назад в результате семейной драмы, и в архиве нашла запись, датируемую 1675 годом: «Ян передал тетрадь с составом своему ученику, имя которого не названо».