Книга Дневник с признанием в убийстве, страница 86 – Людмила Мартова

— И поэтому убил еще и Алину? — Гуров устало потер лоб. — Володя, заклинаю тебя именем твоего отца, не делай ты поспешных, а главное, глупых выводов. Я никогда не ревновал Алину к Бакалову. Да, мне не нравилось, что он у нее живет и она носится с ним как с писаной торбой. Но не более того. Я знал, что она относится к нему как к сыну, а не как к возлюбленному. Мое место в ее жизни он занять никак не мог. Так что поводов его убивать у меня не было, уж поверь мне. А что касается смерти Алины… Боже мой, мне самому не верится, что я произношу это вслух, но я скажу не как любящий мужчина, а как адвокат. Мальчик мой, мне совершенно невыгодна ее смерть. Вот еще полтора месяца назад была выгодна, а сейчас нет. Более того, гибель Алины ставит меня на край выживания.

Маша совершенно ничего не понимала. Судя по лицу папы, он чувствовал то же самое, а вот Галина Ивановна, похоже, была в курсе, о чем идет речь, потому что, усмехнувшись, ушла в ванную комнату, загремела там ведром, включила воду. Решила заканчивать с разговорами и приступить к уборке.

— Что вы имеете в виду? — спросила Маша, потому что папа молчал.

— Ее завещание, — торжествующе сказал Гуров. — Я думаю, ты уже в курсе, Машенька, что до того, как оставить квартиру тебе, твоя бабушка была полна решимости завещать свое имущество нам: Галине Ивановне, Артему Басицкого и вашему покорному слуге, то есть мне. Каждому из нас была отведена вполне определенная роль. Квартира отходила Артему Басицкому, как самому молодому из нас, при условии, что он полностью организует и оплатит Алинины похороны, а также обязуется выплачивать Галочке пожизненное содержание в размере ее месячной зарплаты.

Маша посмотрела на отца. Будучи стопроцентным гуманитарием, считала она плохо, особенно в уме.

— Сколько платила Галине моя мать? — спросил тот.

— Пятьдесят тысяч рублей.

— За тридцать лет выходит порядка восемнадцати миллионов рублей. Немало.

— Да, но эта квартира стоит гораздо больше. Алина, когда переписывала завещание, оценивала ее у риелтора. Разброс цен, конечно, весьма велик, но выставить ее на продажу можно миллионов за сто десять — сто двадцать, а продать — не меньше чем за восемьдесят. После обеспечения Галочки оставалось немало.

— А вы? Что оставалось вам?

— Все имеющееся в квартире имущество, включая антиквариат. Точнее то, что от него осталось.

— Галина Ивановна сказала, что бабушка жила, продавая ценные предметы из коллекции мужа.

— Да, так и было. После того как Малинка решила переписать завещание в пользу своей внучки, то есть тебя, Машенька, мы потеряли все наши бонусы. Галочка пострадала меньше всего. Насколько я знаю, в завещании написано, что ты обязана оставить ее домработницей на ближайшие десять лет с сохранением заработной платы, после чего до конца жизни выплачивать пенсию в размере половины ее заработка. Видишь, для тебя условия оказались гораздо мягче, чем для Артема.

Пятьдесят тысяч в месяц на протяжении десяти лет и двадцать пять во все оставшееся время. Маша содрогнулась, потому что взять такие деньги ей было совершенно негде, о чем она и сказала.

— Да, но именно поэтому Малинка оставила тебе и все остальное имущество. Ты можешь продолжать продавать антикварные вещи и безбедно жить на эти деньги, в том числе и выплачивая необходимую сумму Галине.