Книга Идеальное преступление, страница 94 – Никита Фред Декс

— Вот видишь, – сказала Мэри, возвращаясь на свое место и пристегиваясь, – у нас живые и актуальные профили. Наши подписчики видят, что мы настоящие современные люди, что к нам можно обратиться с любой проблемой и вопросом. А у тебя пустая и безжизненная страница. Даже если каждый день публиковать один и тот же камень с подписью «Снова ничего не произошло», аккаунт и то живее будет выглядеть.

У меня не было желания обсуждать соцсети, тем более их оформление, поэтому я поспешил сменить тему разговора:

— Так у тебя правда есть сын?

— Конечно! А ты сомневался? – ответила Мэри с притворной обидой.

Если говорить откровенно, то я и правда сомневался. Я полагал, что она его придумала, чтобы привлечь мое внимание и воззвать к отцовскому инстинкту, учитывая мой возраст. Сейчас же я понял, что Мэри вряд ли способна на такие ухищрения.

— Просто ты так молодо выглядишь, – подметил я очевидный факт. – Вот и подумал, что рановато тебе вроде бы.

— Вот еще! Мои ровесницы уже второго рожают, – заявила она гордо.

— А где он, оставили с бабушкой? – Я многозначительно посмотрел сначала на Мэри, потом на Виктора.

— Нет-нет. Она с отцом. А Витя – мой парень. – Мэри положила ладонь на руку Виктора, вцепившегося в руль и делающего вид, что, кроме него, никого в машине нет.

— С отцом? – переспросил я.

— Да, – пожала она плечами. – Мы разлюбили друг друга еще год назад, но продолжаем жить вместе. Разведемся не раньше, чем Илюше исполнится шестнадцать. У мальчика должен быть отец, пусть и такой дегенерат, как мой муж. А с Витей у нас любовь.

Я глубоко вздохнул и снова перевел тему.

Следующий день выдался попроще. Виктор выглядел особенно напряженным и чуть ли не грудью вжимался в руль, пытаясь как можно ближе придвинуться к лобовому стеклу, но уже не так сильно раздражался, когда Мэри включала что-то кроме джаза, который он так любил.

Я набрасывал на телефоне план предстоящего путешествия и возможные варианты умерщвления этой троицы. Игорь смотрел какой-то сериал на ноутбуке. Мэри готовилась к завтрашнему сеансу регрессивного гипноза.

Остановились мы на окраине Волгограда поздно ночью в так называемом мотеле, больше напоминающем хлев, где в отведенной нам маленькой комнатке было четыре кровати, стол с двумя стульями и сломанный кондиционер. Пропахшая горелым салом кухня была общей, на всех постояльцев: шаткие табуретки, огромный покосившийся стол, занимающий бо́льшую часть помещения, газовая плита, на которой работала только одна конфорка, самая маленькая, на полу – ковер из пыли, жира и кошачьей шерсти, а потолок почернел, будто там рыбу коптили на завтрак, обед и ужин. Даже я бы туда не решился зайти, что уж там говорить о моих травоядных друзьях.

Ели мы весь день пиццу с зеленым горошком, болгарским перцем и тем же соусом, от которого у меня была изжога. Вечером я купил у хозяйки «мотеля» домашней ветчины и свежеиспеченного хлеба – ужинал в одиночестве, сидя на садовых качелях под гроздьями набирающего силы винограда, запивая бутерброды сладким черным чаем и наслаждаясь запахом смородинового куста, росшего рядом. Перед возвращением в комнату я два раза почистил зубы и пожевал мелиссы, собранной в огороде. Во время этой постыдной процедуры чувствовал себя школьником, который пытается устранить запах табака, наивно полагая, что пахнет только изо рта, а одежда, руки, волосы, да и вообще все тело имеют какую-то магическую защиту от дыма.