Книга Орден Креста и Пули. Последний вампир Парижа, страница 68 – Антон Мамон

— Отчего же? – воскликнула Эмили.

— Орден «Креста и Пули» устранил его за год до того, как обезглавили Жана. Оставался лишь Фредерик Второй, граф Цельский. О его жестокости слагали легенды. Именно он повинен в смерти брата.

— Почему ты так уверен? – отважился уточнить Бессон.

— Как я уже рассказывал Эмили, у него нашелся перстень брата. Разве этого недостаточно? – удивлялся Жак, раздувая ноздри.

— Веский довод в пользу твоей правоты! Но как-то странно на его месте было оставлять следы, по которым на него вышли. Это ведь форменное самоубийство, нет? – поделился соображениями Лу.

— Для меня все ясно, как божий день! Сначала умирает Жан, после моя семья получает роковую посылку от убийцы с «печатью ордена», а чуть позже выясняется, что во всей Франции существует лишь один подонок, способный на такую дикость… В довершение ко всему я нахожу кольцо Жана у него на пальце! В чем тут сомневаться? Пазл складывается идеально. Здесь нет и быть не может двойного дна, – мгновенно вспылил Ришар.

— Ладно, чел, прости! Мы не хотели тебя злить. Просто история дикая, любопытно узнать детали, – будто сдаваясь в плен, Доминик поднял руки. – И вообще, мы ушли от темы! Как ты оказался в могиле и, что еще интереснее, как из нее выбрался?!

— Так же, как и вам, мне пришлось доказывать свою верность и смелость. Я знал, что будет непросто. Ожидал чего угодно, но только не этого! В районе полуночи меня вывезли за город, в какую-то богом забытую глушь. Поле, окруженное смешанным лесом. Эдакий природный Колизей, в котором мне, как тогда показалось, придется сражаться. Но стоило увидеть группу людей у свежевырытой ямы, я все сразу понял. Признаюсь честно, как клаустрофоб со стажем, чуть в штаны не наложил! Попытался бежать, но меня окружили. Я кричал, что отказываюсь от испытания, пытался размахивать кулаками, но живое кольцо вокруг сжималось все плотнее. Резкий удар в висок уложил меня на землю. В глазах все поплыло, я едва не потерял сознание.

— Это чересчур! Они просто психи! – возмутился Лу, ударив по столу.

— То были цветочки, – холодно осек приятеля Жак. – Один жирный увалень ногой давил мне на грудную клетку, другой – связывал руки. После чего оба схватили меня и без церемоний швырнули в деревянный короб! Помню, как и без того темные небеса затянуло гудроном в тот момент, когда опустилась крышка. Те жуткие звуки! Бой молотков, скрип дерева и тяжелое дыхание гробовщиков… Все это казалось сюром, неудачной шуткой, что вот-вот закончится. Знаете, я был уверен, что меня не закопают, что это лишь проверка на трусость! Мол, начну ли я биться в истерике, оказавшись запертым в гробу? Можете мною гордиться, я держался стойко до конца. До тех самых пор, пока не услышал, как сухие комья земли падают сверху, рассыпаясь от удара. Тут-то меня и прорвало…

— Звучит как страшный сон! Не представляю, как бы я повел себя в такой ситуации! – подметил Доминик.

— Никто не знает. Проверить можно лишь опытным путем, но ни одному из вас не желаю оказаться на моем месте. Это самое жуткое, что может случиться с живым человеком! – зловеще улыбнулся Жак и слегка подался вперед. – Подручные Антуана лихо работали лопатами. За каких-то пятнадцать минут я оказался под толщей земли и уже ничего не слышал, кроме собственных криков. Точнее, сиплых попыток звать на помощь. Воздуха катастрофически не хватало, на фоне этого я начал терять рассудок. Бился о стенки плечами, лбом таранил дубовую крышку, ногами пытался расшатать конструкцию, но что толку? Я, как вы успели заметить, на звание атлета не претендую. Ловкий, гибкий, маневренный – да, это про меня! Но все эти качества теряют смысл, когда ты помещен в коробку метр на два, придавленную тонной холодной почвы. Тогда я заплакал. Но не от страха за собственную жизнь, а от злости. Мой несчастный отец потеряет еще одного сына, а за смерть Жана так никто и не ответит. Тотальная несправедливость. Казалось, она раздувала меня, как шарик, что вот-вот лопнет… Но ни одна паника не длится вечно. В какой-то момент во мне щелкнул тумблер эмоций. Связки расслабились, глаза закатились, голова безвольно повернулась набок. Я замолк и перестал двигаться. Фактически умер по доброй воле, не отыскав сил бороться дальше.