Книга Орден Креста и Пули. Последний вампир Парижа, страница 70 – Антон Мамон

— Когда рука вырывается на поверхность и замирает? – грустно улыбнулась Эмили.

— Да, именно. Он тоже чушь. Словно в зыбучих песках, ты пытаешься ухватиться за что-либо, но вновь и вновь тонешь, задыхаясь от пыли, – мрачно поведал Жак и закрыл глаза. – Я выбрался, но до сих пор не знаю, кого за это благодарить.

— Какая разница? Ты здесь, ты с нами, и это главное! – бодро выдал Ник.

— За все в этой жизни приходится платить. Или, как минимум, услуга за услугу… В любом случае, хорошо, что тогда все обошлось. В противном случае я бы не встретил тебя, Эмили, и вас, ребята! – заметно смягчившись, Жак окинул добрым взглядом кластер.

— Чуть не забыл! – воскликнул Бернар. – А чем кончилась история с Фредериком… Как его там?

— Граф Цельский? На пару с мсье Дюраном мы изловили его и замучили до смерти! – не поморщившись, ответил Жак. – Кстати, Ник, а где в этом доме уборная?

Следующие три недели пронеслись незаметно. Чета Дюран подопечных не щадила: Антуан изнурял их ежедневной физической нагрузкой, а Бернадетт добивала многочасовыми лекциями и тестами. Уставшие и хронически сонные, охотники старались не роптать. Каждый знал, на что соглашается, присягая на верность ордену. В итоге никто не желал ребятам зла. То была целенаправленная попытка воспитать доблестных солдат, истинных воинов света, которые не падут жертвами в первой же схватке с нечистью. «Пусть лучше ненавидят нас сейчас, но благодарят после, чем наоборот!» – постановил однажды Готье Паскаль, даровав паре наставников карт-бланш на любые методы воспитания кластера.

Впрочем, стоило новобранцам слегка перестроить график, бессонные ночи перестали казаться мучительными, а от послеобеденных пробуждений больше не раскалывалась голова. Охотники понемногу переходили на новый режим, учились жить при свете луны и не зевать в моменты, когда требуется абсолютная концентрация.

Эмили приходилось нелегко. Даже с учетом выдающегося спортивного прошлого, в котором она не раз обставляла мальчишек, тягаться с братьями было тяжко. Ведь, создавая человека, природа постановила: «Ты, женщина, будешь терпеть боль, даруя жизнь новым людям. А ты, мужчина, будешь терпеть боль, защищая все, что создала женщина!» Данный уклад зародился в первобытных общинах, он же действует и сегодня. Желаешь его нарушить – будь готова ломать свои кости и сращивать их заново, как мужчина.

Девчонка знала, что даже в современном европейском мегаполисе не сыскать равноправия. Ее коллеги не стеснялись жаловаться. Не боялись говорить о том, как ноют мышцы и трещит голова после очередной тренировки. Не видели ничего страшного в том, чтобы опаздывать на занятия или отпрашиваться с них раньше положенного. Это была их законная привилегия. Никто ведь не сомневался в том, что мужчины дадут нужный результат, когда придет время… Прекрасно осознавая всю специфику своего положения, Габен держала себя в черном теле. Никаких жалоб в моменты, когда парни лишь начинали потеть, а она уже теряла сознание от нагрузок. Ноль послаблений даже в те дни, когда менструальные боли выворачивали нутро, а гормоны вынуждали злиться. Дочь Халимы не могла ударить в грязь лицом. Только не здесь. Только не при тех, кто знал, какой непоколебимой и суровой была мадам Лааши.