Книга Рассказы, страница 174 – Поппи З. Брайт

Для начала, я был единственным ребёнком. В нашей семье о таком никто и слыхом не слыхивал. Средняя сестра отца, Мэри Роуз, родила шестерых; старшая, Тереза, сначала двоих, а потом ещё троих, после того как один ребёнок умер от лейкемии; младшая, Айрис, — одиннадцать. Одни из этих детей носили фамилию Стаббс, другие — Джендуса, третьи — Шумакер, но на самом деле все они были Бонано и плодились. А мой отец, Бадди Бонано, женился на баптистке, и у них родился только я.

Кроме того — и это гораздо важнее, — мы стали первыми Бонано, покинувшими Новый Орлеан с тех самых пор, как наш пра-пра-сколько-то-там-прадед приехал с Сицилии и открыл бакалейную лавку на Сальседо-стрит. Через год после моего рождения отцу предложили работу в компании Dole Food в Галфпорте, штат Миссисипи, где платили вдвое больше, чем на любой его прежней работе в Новом Орлеане. Наша крохотная семейка собрала вещи и перебралась на миссисипское побережье Мексиканского залива.

Мы жили совсем рядом с заводом Dole, но весь наш край представлял собой цепочку сонных песчаных городков, вытянувшихся вдоль шоссе № 90 и прижавшихся к самому пляжу: Уэйвленд, Бей-Сент-Луис, Пасс-Кристиан, Лонг-Бич, Галфпорт, Билокси, Паскагула. Восьмидесять миль от Нового Орлеана. И целый мир между нами.

Мои кузены любили приезжать к нам, потому что здесь можно было ходить на пляж, играть в мини-гольф и заниматься всей этой туристической хернёй, но я видел, что они считают меня кем-то вроде иностранца. Они спрашивали, каково это — жить в Миссисипи, тем же тоном, каким спрашивают человека, каково пересечь Африку по суше.

Мой кузен Гэри даже лет в двенадцать никак не мог взять в толк, что по воскресеньям здесь нельзя покупать спиртное.

— То есть тогда его бесплатно раздают? — спросил он, когда я впервые попытался объяснить.

— Нет, придурок. Это значит, что продавать его запрещено законом. И здесь, и в Билокси.

— То есть просто не купить, потому что большинство магазинов с выпивкой закрыты?

— Нет. Им нельзя открываться. По воскресеньям закрыты все.

— И что, приходится идти в K&B?

— В аптеках здесь алкоголь не продают, дебил.

— Но, Джо… — Помню, он схватился за голову, словно та вот-вот взорвётся от всего этого безумия. — Я просто не понимаю… ну, чувак, если сегодня воскресенье, тебе нужна бутылка, а в K&B её не купить и винный магазин закрыт, то где ты её берёшь?

— Едешь в Новый Орлеан! — заорал я и тут же пожалел об этом.

Гэри и все остальные кузены, оказавшиеся поблизости, победно заулыбались: их вера в то, что они живут в лучшем месте на земле, вновь получила подтверждение. Из всех кузенов Гэри был ближе всего ко мне по возрасту, поэтому мы чаще всего проводили время вместе, и он был мне почти как брат — ближе брата у меня всё равно никогда не было. Мне нравились его доброта и то, как он умел успокаивать самых гиперактивных ребятишек.

Одним из мест, куда мы обычно их водили, был аквариум Marine Life, хотя мы называли его просто «океанариумом». Это было довольно паршивенькое небольшое заведение с дрессированными животными: дельфинами, попугаями и морскими львами. Мой кузен Генри подружился с дельфинами.

Между представлениями они плавали в большом бассейне. Внизу было окно, через которое можно было смотреть, как они снова и снова кружат в мутной синей воде. За стеклом они казались уродливыми и жуткими, но стоило им вынырнуть на поверхность, как они начинали блестеть, улыбаться и играть с пляжным мячом. А завидев Генри, сразу толкнули мяч прямо к нему. Ну, пнули, наверное, или как там это называется, когда делаешь такое носом. Генри бросил мяч обратно, и они минут десять перебрасывались с ним, пока кто-то из старших детей не пришёл сказать, что пора на представление морских львов.