Книга Рассказы, страница 199 – Поппи З. Брайт

Роуз была худой и гибкой. Верхняя часть её тела казалась почти мальчишеской: впалые линии плеч и ключиц, маленькие яркие соски, тонкие рёбра, проступавшие под белой, как пергамент, кожей. Но бёдра у неё были широкими и сильными, а задница — круглая и тяжёлая, словно спелый плод, аппетитная. Кончиками пальцев Энтони провёл по её щеке, затем скользнул ладонью вдоль шеи и накрыл небольшую округлость груди. От прикосновения сосок напрягся, и Роуз открыла глаза: огромные чёрные зрачки в сверкающих фиолетовых радужках, лихорадочные даже в миг пробуждения. Огромные, дикие глаза. Звериные.

— Долго я спала? — требовательно спросила она.

— Пару часов.

Теперь он ожидал другого вопроса: «Сколько дней у нас осталось?» Лишь это каждый год нарушало плавное течение их совместного времени. На середине недели Роуз начинала отсчитывать дни до расставания, потом часы и, наконец, последние, мучительные минуты перед тем, как Энтони садился в самолёт, летевший на другой конец континента, — обратно к богатой жене, которую он никак не мог заставить себя бросить, — а она запрыгивала в автобус Greyhound, уходивший на юг. Убывающее время словно скручивалось у неё внутри, причиняя настоящую физическую боль. Под конец она уже не могла позволить себе тратить его даже на сон. Если Энтони засыпал, Роуз сидела рядом и смотрела на него, изучала чёткие, собранные линии его лица и тела, словно старалась запомнить их ещё на год.

Но на этот раз она не спросила. Просто притянула его к себе.

В минуты страсти её голос становился густым, сгустившимся, словно медленно текущий сок южных деревьев, словно сладкое масло. Её стоны и крики наслаждения звучали странно приглушённо, будто самые сильные чувства горели в ней так чисто и жарко, что высасывали из воздуха кислород.

— Войди в меня, — едва слышно произнесла она. — Приди ко мне. Сейчас. Войди в меня сейчас…

Он погрузился во влажный, благоухающий мир постели и тела своей любовницы. Ничто больше не имело значения: только язык Роуз у него во рту, его рука между её ног, скользившая вверх и вниз по мокрой расщелине, а затем два пальца, глубоко вошедшие внутрь. Внутри было словно в мокром шёлке, словно среди медленно перекатывающихся мышц змеи. Роуз глухо застонала и резко подалась навстречу его руке, заставляя проникнуть глубже. На миг пальцы Энтони поймали её ритм и усилили его.

Когда он отстранился, Роуз схватила его за руку. Энтони поднёс её пальцы ко рту и поцеловал маленькие острые кончики. Затем широко развёл ей ноги.

Проход, древнее самой реки, влекущий сильнее океанского прилива…

Он склонился к ней, обвёл языком набухший бутон клитора, а затем позволил ему скользнуть в рубиново-жемчужные глубины влагалища. Она пахла цветами, растёртыми в морской воде, а на вкус была как спелый, чуть забродивший плод. Энтони казалось, что он умрёт прежде, чем сумеет напиться ею досыта.

Но вскоре желание оказаться внутри стало невыносимым. Он опрокинул Роуз на спину и одним плавным толчком проник в самое сердце её утробы. Её крик был похож на хрустальный нож, упавший и разлетевшийся осколками. Время исчезло. Он мог провести внутри неё минуты или часы. Оргазм словно растянул ткань реальности до предела — а затем и дальше.

Потом они лежали, сплетясь друг с другом, слишком обессиленные, чтобы говорить. Член Энтони будто таял внутри неё. Да и всё тело, казалось, готово было растаять.