Книга Рассказы, страница 200 – Поппи З. Брайт

Он уснул.

Когда Энтони проснулся снова, то не мог пошевелиться.

Лёгкое приятное онемение, которое он чувствовал раньше, разрослось до чудовищных размеров. Оно придавило тело, придавило мысли. Мозг тупо гудел. Энтони не мог шевельнуть ни пальцем, ни веком, едва помнил собственное имя. Он выпил слишком мало, чтобы чувствовать себя настолько скверно; да он никогда не пил столько, чтобы почувствовать себя так.

Роуз сидела рядом с ним на кровати; её огромные глаза сияли. Увидев, что он проснулся, она улыбнулась.

— Сядь, милый, — сказала она.

Энтони знал, что не сможет повиноваться. Но едва он успел об этом подумать, как почувствовал, что сгибается в поясе. Словно издалека он смотрел, как его тело, точно приведённое в движение рычагом, поднимается и садится.

— Боюсь, в этом году ты уже не вернёшься домой к жене. Мне так одиноко, Энтони. Я месяцами ничего не писала. Всё это время я совершенствовала рецепт… своё зелье.

Она подняла бутылку шампанского.

— Magie Noir, милый, — прошептала она. — Чёрная магия. Bufo marinus… мукуна жгучая… детские кости… и дурман, concombre zombi^[23].

«Зомби», — тупо отозвалось в его голове. Это слово должно было что-то для него значить, но Энтони не мог вспомнить что.

— Денег у меня немного, но ничего страшного. Ты будешь работать, пока я пишу. Ты будешь делать всё, что я тебе велю… и ни единой чёртовой вещи сверх того.

— А теперь иди сюда и трахни меня ещё раз.

Он не пошевелится. Просто откажется двигаться, соберёт всю свою волю и воспротивится ей. Энтони изо всех сил боролся с собственной предательской мускулатурой. И проигрывал.

— Трахни меня, — повторила Роуз. На этот раз её голос прозвучал настойчивее, и в нём мелькнула едва заметная угроза.

Беспомощный, Энтони заключил её в объятия и вошёл в неё. Он ничего не чувствовал, а вскоре гудение заполнило череп, лишив его и способности думать.

— Идеально, — вздохнула под ним Роуз.

Перевод: Sansa

Человечек был ростом около двух футов, тёмный и сморщенный, как бразильский орех, вырезанный из твёрдого дерева и весь утыканный длинными железными гвоздями. Отвратительный, подумала Кэт; таким и полагалось быть существу, созданному, чтобы навести на кого-то проклятие. Но она видела и его странную, распятую красоту — и это была одна из причин, почему Кэт так хорошо справлялась со своей работой.

Ей понравилось торговаться с его хозяйкой, толстой ямайкой в фиолетовом тюрбане, которая восседала в своей жестяной лавчонке посреди грязного рынка так, словно это был дворец, а она — королева. Но Кэт хотела заполучить человечка и была готова завершить сделку.

— Пятьдесят американских долларов, — сказала она. — Прямо сейчас, наличными.

На широком лице женщины отразилось безграничное презрение.

— За пийсят долла я, мож, дам тебе хороший косяк ганжи. Но не мой обиа-мэн^[24].

— Как вы его назвали?

— Обиа-мэн. Обиа — это вроде ямайского вуду, понимаешь, мисси? Веришь — значит, у него есть сила. Не веришь — просто кусок дерева.

Увидев, что Кэт заинтересовалась, женщина тут же воспользовалась моментом.

— Восемьдесят долла. Последний шанс.

— Ладно, — сказала Кэт.

Улыбка женщины того стоила.

Кэт устроила фетиш в большой соломенной сумке и снова нырнула в парную людскую гущу кингстонского рынка, готовясь к натиску толпы, которая тут же сомкнулась вокруг неё и принялась наперебой зазывать.