Книга Рассказы, страница 211 – Поппи З. Брайт

У Джека не было лошади, да он и не хотел; он понятия не имел, как за ними ухаживать, а если бы она умерла, ему было бы очень больно. Поэтому он прошёл тридцать миль до города пешком, чтобы купить кольцо и теперь, когда уже была почти полночь, он был почти дома. Обычно они делали покупки в деревне пятью милями ниже, и это иногда обращалось в отличную прогулку, но только если братья Ритчелл не работали в саду или не выпивали у себя на ветхой веранде. Это были трое худых мужчин, а когда они улыбались, то виднелись их чёрные крупные зубы. Их улыбки не предвещали ничего хорошего. Если они были уже достаточно пьяны, то начинали кричать о груди и прочих прелестях Анализы. Они были единственной причиной, по которой Джек иногда подумывал о покупке ружья. Ведь сколько прямо-таки животного удовлетворения он бы получил, если бы разорвал пасть старшему Ритчеллу, в то время как тот выкрикивал полные ненависти слова. Но сегодня Ритчеллы не смогут влезть в его мысли, не смогут отбросить даже призрака тени на его счастье.

Кольцо, маленькая круглая драгоценность, лежало у него в кармане. Сокровище, которое Клеопатра, царица с глазами цвета чёрного янтаря, возможно когда-то носила на своём золотистом пальце. Аннализа думала, что он отправился в город, дабы положить в банк деньги за журнал. Он был всего лишь в миле от того, чтобы надеть кольцо на её сладкий крепкий пальчик. Он уже слышал её возглас недоверия и, может быть, смех сквозь слёзы. И видел, как она держит руку перед камином так, чтобы мягкое сияние металла сливалось со светом от мерцающего янтарного пламени, на котором они обычно подогревали чай. Он думал о том, как задерет её кружевные юбки и будет целовать её колени и бёдра.

Его ступни замёрзли и промокли. «Тупица», — сказал он сам себе. Он сошёл с тропинки прямо к мелкому ручейку, что, смеясь, бежал рядом. Лунный свет серебряными блёстками играл на его поверхности. Хороший ручей. Милый, ужасно холодный ручей. Джек наклонился, чтобы выжать брюки и в тысячный раз засунул руку в карман — убедиться, что кольцо всё ещё там.

«Мало того что все твои каракули — ложь, так ты ещё решил проделать эту же штуку с самим собой?» — Джек отступил на три шага назад, подальше от высокой грубой фигуры что появилась перед ним прямо у изгиба тропинки. Он не видел лица, лишь слабое сияние в месте, где лунный свет падал на глаза, но он узнал голос. Азариас Ритчелл — старший из братьев, самый злостный пьяница. Сегодня от него воняло так, будто он побил свой собственный рекорд: запах кукурузного ликёра и пота ударил Джеку в ноздри.

«Дай пройти, Азариас!» Голос Джека показался тонким даже ему самому. И он вдруг осознал, насколько он бледен, и как обмякли его руки. «Я иду домой к жене.»

«К своей шлюхе, ты имел в виду» Ритчеллы и раньше использовали это определение, но никогда ещё оно не звучало так унизительно, так, что становилось ясно, что его возвышенная Аннализа для них была лишь куском сырой использованной плоти. «Тебе пришлось привезти её из того грязного города, да? И тебе плевать, сколько мужиков побывало у неё под юбкой? А мне кажется, что ей это даже нравилось».

Это было уже слишком. Он знал историю Аннализы. Она как-то ему всё рассказала, когда они лежали в постели, далеко заполночь. Она голодала и жила совсем одна, и каждое мгновение её понемногу убивало.