Книга Рассказы, страница 33 – Поппи З. Брайт

Ему могло быть и все триста лет. Он мог бы быть библейским царем, пришедшим из пустыни, с холодными звёздами вместо зрачков, зиявших в его узких чёрных глазах. Мог бы быть древцом бонсай в горшочке, сморщенным и скрюченным, благодаря его серой, словно пожухшая древесина, коже. Но одет он был весьма хорошо, я это сразу заметил: аккуратный костюм с иголочки, рубашка, столь белая, что слегка светилась в тусклом свете. Небольшая бородка росла под его подбородком, покачиваясь в то время, как он проговаривал слова.

— Могу я вас побеспокоить? Он выдержал небольшую паузу и добавил — Джентльмены.

У Роберта слов не нашлось, он лишь смотрел, приоткрыв рот с остатками ванили на губах. Этот миг тянулся целую вечность, подчеркиваемый мерцанием неона снаружи. Раз — и интерьер магазина купается в лучах негаснущей ночной радуги. Два — и здесь остаётся лишь лампа за пожухшим бумажным торшером и расплывчатая паутина теней. Наконец мои манеры вернулись ко мне, и я указал на стул.

— Можете. Беспокойте.

Он аккуратно сел, сложив руки прямо перед собой. Они были похожи на корни старого женьшеня: с длинными пальцами, усохшие, сморщенные. Бородка снова качнулась.

— Вы говорили, что вам нужны деньги на вечер… ох… на празднество.

Его безукоризненный английский внезапно начал меня раздражать. Я стал жестче, но тем не менее оставался вежливым. Всё, что мне было нужно, это ковбойская шляпа и рисованные усики.

— А вы хотите их нам подкинуть?

Его глаза, казалось, прожгут во мне дырку.

— Не подкинуть… Не совсем. Видите ли, я бизнесмен, и мне нужна одна услуга. Если я предложу вам по 5 долларов каждому, вы окажете мне такую любезность?

— Пять долларов! — фыркнул Роберт. — Мы не станем мыть ваши китайские палочки за пять долларов.

— Я предполагал это, — сказал старик. — А если добавить к этому неограниченный доступ к бутылке хорошего коньяка?

Прежде, чем Роберт успел ответить хоть что-то, я перегнулся через стол и приблизился к лицу старика.

— А что у вас за бизнес такой, мистер?

Тот выдержал небольшую паузу. Я видел, как неон отражается в его глазах. Раз — они взрываются тысячами цветов яркого фейерверка. Два — они уже беспросветно-черные, цвета династий, веками обращавшихся в прах, цвета истинной тайны.

— Я гробовщик, — сказал он.

Как выяснилось, старик хотел, чтобы мы с Робертом присмотрели за трупом женщины среднего возраста, в то время как он сбегает выпить с другим гробовщиком. Его сменщик и ученик болел, как пояснил он, и к нему в каморку уже дважды врывались грабители, чтобы унести с трупов кольца, часы и однажды даже — протез ноги. Я спросил себя — зачем кому бы то ни было нужна нога, и на кого оставит своих трупов второй гробовщик. А на заднем плане сознания маячила не дающая покоя картина, та, что никак не визуализировалась.

Роберт косо на меня посмотрел. Это лёгкая десятка долларов — если старик не врёт. Но с чего он доверяет нам следить за трупом незнакомого человека, и к тому же китайца? В худшем случае он может завести нас на тайную скотобойню, где подвесит на крюки, освежует высушенными бамбуковыми трубками, снимет кожу, а затем продаст во второсортный ресторан по цене дешёвых сортов свинины. А в лучшем — привести к опийному дворцу, где нас употребят уже по-другому — как отборный сорт, тщательно очищенный от жира и костей, по кусочку каждый час. А если-таки старик говорит правду, то его коньяк отлично подгонит начало нашего вечера. Роберт уставился на меня: отказаться он не мог, как, впрочем, и я.