Книга Рассказы, страница 35 – Поппи З. Брайт

Роберт обнаружил тайничок с косметикой гробовщика в одном из ящиков. Помада также была в небольшой золотистой косметичке с небольшим зеркальцем внутри, которое я счёл до неприличия забавным. Роберт стал потихоньку краситься: блинно-желтоватая основа, достаточно плотная, чтобы скрыть ножевые ранения или фиолетовую бледность асфиксии, затем белые тени для век, заставлявшие его глаза, казалось, прямо-таки вылезать из орбит, и потрясающе-розовая помада. Тогда он снова вытащил косметичку и извлек из неё ещё более интересный предмет — фарфоровую трубочку, тонкую и длинную, с небольшим серебряным навершием. Она была пуста, но навершие хранило липкий запах душистого пепла.

— Опийная трубка, — сказал я.

— Я знаю, что это такое.

Роберт опустил палец в липкий чёрный остаток и слизнул его. — Но тут пусто. Хотя погоди, а это что?

Из глубины косметички он вынул сплющенный поэлитиленовый пакетик.

— Тут кое-что есть. Он вытряхнул оттуда несколько клочков чего-то, что напоминало снятые кусочки кожи. Когда он беспокойно глянул на меня, я проговорил:

— Должно быть, это какие-то грибы.

— Грибы?

Глаза Роберта засверкали, как у ребёнка, попавшего в страну волшебных сластей Вилли Вонка.

— Наверное, — сказал я. — Вполне себе прикольный старикан. Видимо, мы нашли его заначку.

Без дальнейших разговоров Роберт засунул кожистые обрезки себе в рот и стал шумно жевать, после чего улыбнулся мне. Я увидел застрявшие в его зубах тёмные клочки.

— Ты ведь тоже попробуешь, правда?

В безмолвном дерзновении я протянул ему ладонь. Роберт вытряхнул на неё немного грибов и я стал так же громко и задумчиво их жевать. На вкус они отдалённо напоминали псилоцибиновые грибы — то же сухое безжизненное благоухание, покрывающее весь язык, но текстура их была другой — словно пытаешься съесть дубленую кожу. Если бы Роберт не продолжал жевать, то я выплюнул бы полный рот этой гадости. Горький сок струился вниз по моему горлу. Проглотив, мы прополоскали рты коньяком.

Я отдёрнул занавеску и устремил взгляд вдаль, на карнавал китайского квартала. Яркие улицы казались невыносимо далёкими от этой комнатки, где мы присматривали за безликим трупом. Вдруг подумалось, что это печально, что не осталось никого, чтобы проследить за телом женщины, кроме пары незнакомцев, гоняющихся за дешёвой выпивкой. Я жаждал вернуться на улицы, где бал правят бесконечные вечеринки живых, туда, чтобы слиться в танце с городской ночью. Только когда Роберт позвал меня по имени, я осознал, что циркуляция неона стала более яркой, чем когда бы то ни было на сгибах савана. Раз…два. Раз…два.

— Мы можем взглянуть на неё, сечешь?

— Что? Я с усилием оторвал взгляд от лёгкого танца огоньков. Я не понимал, что сказал Роберт, до тех пор, пока не увидел на его лице липко-розовую улыбку.

— Ты ебнулся, — сказал я ему.

Неважно что в комнате мы один на одни, я понимал это. Мой голос отражался от потолка. Компатушка казалась ещё меньше, чем раньше, сжавшись от чудовищности безмолвного присутствия в ней этого савана. Я посмотрел на Роберта. Он, по крайней мере — тёплый и живой.

— Мы не может этого сделать. Даже если бы я и хотел посмотреть на… эту… Старый чувак всё поймёт, он заметит, что мы разворачивали саван.

— Нам нужно развернуть только ноги и бёдра. Мы всё поправил и он не заметит. Тем более он придёт уже пьяный.