Книга Эскортница поневоле, страница 50 – Элен Ош

Я замерла в дверях. Он обернулся, заметил меня. Взгляд скользнул по платью, по босым ногам, по влажным волосам. Усмехнулся:

— Садись. И не вздумай помогать.

Я села на барный стул, поджав ноги. Наблюдала за ним: как он управляется с ножом, как приправляет мясо, нарезает овощи. Ловко, спокойно, без суеты. Гипнотическое зрелище. Я хотела встать, помочь, но он мягко остановил:

— Отдыхай. Я сказал: отдыхай.

Слово звучало не как приказ. Как забота. Я не спорила.

Бокал красного вина, сухого, с терпким ароматом. Глоток обжёг горло, разлился теплом внутри. Я смотрела на его руки, на то, как уверенно он создаёт ужин, и думала: «Такой разный. В кабинете — хищник. На кухне — почти домашний».

— А кто эта девочка? — спросила я прямо. Без обходных путей. — На фотографии у тебя на столе.

Он замер. Рука с ножом остановилась. Я видела, как напряглись его плечи. Но он не ушёл от вопроса.

Продолжил нарезать, заговорил медленно, коротко, без лишней драмы:

— Дочь. Арина. Шесть лет. Живёт с матерью.

Я ждала. Он отложил нож, повернулся, посмотрел прямо.

— Мы развелись. Брак был деловым. Она из хорошей семьи, я был перспективным. Договорились. Получили, что хотели. Разошлись без скандала. Вижусь с дочерью регулярно. Помогаю. Мать не бедствует, но это моя дочь.

Никакой трагедии. Никакой драмы. Только факты. И спокойствие человека, который сделал выбор и несёт ответственность.

— Ты хороший отец, — сказала я тихо. — Я вижу.

Он усмехнулся коротко:

— Ты ещё не слышала, как я пою ей на ночь. Там я не так убедителен.

Я не сдержала улыбку. Настоящую, тёплую, без защиты.

Стейки оказались идеальными: прожаренными с травами, с хрустящей корочкой. Овощи запечённые, ароматные, с оливковым маслом. Всё без лактозы. Он помнил.

Мы перешли в гостиную. Огонь мягко освещал комнату, играл тенями на стенах, на его лице, на моих руках. На полу огромная белая шкура. Пушистая, мягкая. Ступни утонули в ней, когда я ступила на неё.

Тарелки на низком столике. Он сел на шкуру, жестом пригласил меня. Опустилась напротив, поджав ноги. Платье струилось вокруг, открывая босые ступни. Огонь освещал наши лица.

Аргунов смотрел, как я рассматриваю еду, как вдыхаю аромат трав и запечённых овощей. Потом взял тарелку, поставил перед собой.

Я удивлённо замерла.

Он разрезал мясо на маленькие, аккуратные кусочки. Не спеша. Тщательно. Словно готовил подношение.

— Попробуй, — тихо сказал он.

Взял кусочек мяса двумя пальцами и поднёс к моим губам.

Я открыла рот, принимая. Мясо таяло на языке. Он смотрел, не отрываясь, на мои губы.

Следом ломтик запечённого баклажана, политый соусом. Он макнул его в янтарную жидкость, поднёс к моим губам. Я втянула его, почувствовав горьковато-сладкий вкус, и капелька соуса осталась на нижней губе.

Он наклонился. Медленно. Так медленно, что я перестала дышать.

И слизнул эту капельку.

Кончиком языка. Едва касаясь. Тепло его дыхания, мягкое прикосновение и тут же отстранился, будто ничего не произошло.

Я не ожидала. Совсем. Но улыбка сама коснулась моих губ, тёплая, удивлённая, счастливая. Я не могла её сдержать.

Он чуть приподнял уголок губ в ответ. И снова опустил глаза к тарелке.

А в груди у меня разрасталось что-то жаркое, как огонь в камине.

Тишина больше не была тишиной. Она звенела.