Книга И мы сгорим, страница 115 – Александра Рау

— Тц! – Ларс резко придвинулся к ней. – Я же просил не говорить об этом при других. Совсем секреты хранить не умеешь?

— Да кто нас слушает…

Их перепалка продолжилась, но мысли Наоми звучали громче их голосов. Хьюз не задержался за полупрозрачной ширмой, отделяющей студентов от преподавателей, – похоже, как и Рен, решил, что устроенный директором пир выглядит подозрительно. Пока он направлялся к выходу, Наоми вглядывалась в его серо-коричневый костюм и думала о том, как быстро он успел переодеться в тот халат. Зачем ему сотрудничать с лабораторией? Разве они вообще берут на работу метаморфов? Налицо конфликт интересов.

— Доктор Хьюз, подождите! – крикнул мистер Тейт, пытаясь догнать коллегу. Преподаватель по искусствоведению всегда казался Наоми немного неловким, и то, сколько раз он споткнулся по пути, лишь убедило ее в этом. – Я хотел обсудить…

Хьюз повернулся, чтобы выслушать Тейта, и воспоминания о недавней встрече в пункте сдачи крови вспышками замелькали перед ее глазами. Борода. Хьюз не брился по меньшей мере неделю, но полчаса назад его лицо было гораздо светлее – а на фоне белого халата темные волосы Хьюза наверняка должны были выделяться.

Рен проследил за взглядом Наоми и аккуратно коснулся ее плеча, вырывая из дум.

— Что-то не так?

Но на его лице Наоми сфокусироваться не могла – только на серо-коричневом костюме за его спиной.

А что, если?..

Не так давно на занятиях по основам мировых религий речь зашла об индуизме. Пожалуй, это одна из тех религий, чьих последователей в «Игнис» было меньше всего – даже детей, чьи семьи исповедовали синтоизм, Рен встречал гораздо чаще. Выходцев из Южной Азии в академии в целом было ничтожно мало. Быть может, в их ДНК имелось что-то, из-за чего не происходило мутации, а может, государство обращалось с мигрантами из тех стран не так доброжелательно, как следовало, – Рен не мог исключать обоих вариантов, пусть и надеялся на первый.

Он не жалел, что родился метаморфом, но не пожелал бы родиться им кому-то, кого это обошло стороной. Это просто его отличительная черта – как родинка на правом бедре или шрам на колене, полученный в детстве, – и он не воспринимал это никак иначе.

Рен пересел на одну из задних парт. Когда преподавательница спросила, зачем он это сделал, он наплел что-то про то, что не хочет мешать тем, кто сидит позади, – он занимал это место с тринадцати лет, но с тех пор заметно вырос, а его однокурсницы вытянулись лишь на несколько сантиметров. Конечно, дело было не в этом. Его мало заботили те, чьи лица примелькались, а имена без надобности не всплывали в памяти.

Наоми сидела за предпоследним столом на соседнем ряду, и только с выбранной Реном точки можно было наблюдать за ней, не обращая на себя лишнее внимание.

Ее индуизм, очевидно, занимал – слушала она с удовольствием и постоянно что-то записывала, будто боялась упустить детали. Ради приличия Рен тоже держал между пальцами ручку, но то, что появлялось благодаря ей на бумаге, нельзя было назвать словами. Скорее, это напоминало обрывки образов, звуков и древних запрещенных заклинаний.

— Вы знали, – заговорщицким тоном произнесла миссис Влахос, поправляя вечно соскальзывающие очки, – что в индуизме были духи, подобные нам?

— Разве они верили в оборотней? – спросил кто-то.