Книга И мы сгорим, страница 133 – Александра Рау

Наоми была готова горячо возразить, но Ларс успел добавить:

— А еще среди нас не осталось исполнителя. У того человека был личный рычаг давления на Фло, поэтому быстро поставить кого-то на ее место он не сможет. Начать убивать сам – скорее всего, тоже. Так, может, на этом все?

В это очень хотелось верить. Но над кампусом будто сгустилась тьма, и после смерти Фло она стала лишь непрогляднее – стали мелькать молнии, запахло озоном, в воздухе повисло предвкушение дождя. Почему-то Наоми казалось, что станет лишь хуже. Беда уже пришла. Теперь ей просто придется сменить тактику, и нельзя было быть уверенным, что в этот раз она не будет еще агрессивнее.

— А что, если это…

Наоми увидела Хьюза, вошедшего в холл в компании невысокой девочки лет девяти, и встала, чтобы он их заметил. Ей хотелось поддеть преподавателя – сам назначил время и так бессовестно опоздал! – но ее перебил Рен, будто в бреду зашептавший:

— Нет-нет-нет-нет-нет-нет…

Посмотрев сначала на него, а затем еще раз на Хьюза и девочку, Наоми ощутила, как все органы в животе сжались в тугой комок. Кусочки мозаики сложились в цельную картину. Она видела, как родители Рена горевали, когда его забрали в академию, а потому, разумеется, заметила, что второй ребенок, родившийся вскоре после этого, подарил им новый смысл жизни. Наоми даже играла с малышкой, пока сама еще была ребенком, – потом в ней заиграл подростковый дух и нежелание «быть нянькой», но черты уже подросшей Каны все равно были ей знакомы. Ровно так выглядел бы Рен, родись он девушкой, а уж девятилетнего Рена Наоми помнила лучше всего на свете.

Кана дернула Хьюза за рукав и указала на Рена, а затем, получив подтверждение, ринулась к нему со всех ног. Наоми едва успела освободить ей путь – малышка с разбегу запрыгнула в кресло, устроившись на коленях Рена, словно котенок, и заплакала, верно, от переизбытка чувств, потому как выглядела она скорее радостной, нежели грустной. Рен же пытался выдавить улыбку, но в его глазах плескался такой ужас, что всем вокруг стало не по себе.

Никто не пожелал бы родным и любимым такой судьбы.

И не он один выглядел напуганным.

— Что? – Наоми вцепилась в Хьюза взглядом. – Почему вы так смотрите?

Хьюз сложил руки на груди и сжал губы в тонкую полоску, как будто не желал отвечать, но подошедшая вплотную Наоми не оставила ему шансов.

— Не знаю, как сказать ему это, – тихо ответил он.

— Сказать что?

— Кана – полиморф. А мы все еще не уверены, прекратились ли убийства.

Опустошен.

Только так можно было описать состояние Рена тем вечером. Кану увели почти сразу после их встречи, и он так и не собрался с мыслями, чтобы хоть что-то у нее спросить, – язык не поворачивался произнести ее имя, как будто, едва он сделает это, ее присутствие окажется правдой. До тех пор он мог уговаривать себя, что ему показалось и девочка, плачущая на его коленях, совсем на него не похожа. Это было бы несложно – он ведь никогда Кану не встречал. Было бы, если бы не фото из недавней посылки от родителей, которое он рассматривал почти каждый вечер.

Опустошен.

Рен не мог поверить, что ее гены дали сбой. В их семье метаморфов было мало, и потому, когда мама забеременела, Рен был уверен – будущему ребенку бояться нечего. В старшем поколении ношу на себя взяла тетя Оливия, в младшем – он. Все должно было пойти по этому простому плану. Одно поколение – один метаморф. Почему механизм дал сбой?