Книга И мы сгорим, страница 135 – Александра Рау

— Слушай, не думаю, что тебе найдется здесь место, – сказал один из парней в зале; похоже, самый смелый. Остальные лишь переглядывались, пытаясь спихнуть на кого-то ответственность за произнесение этих слов. – Если честно, тебя здесь… побаиваются.

Рен медленно зачесал волосы назад.

— Это еще почему?

— Ну, знаешь, сначала стычка с Альбертом, потом со Скоттом… Еще говорят, что видели, как ты толкнул Лайлу на лестнице…

Поперхнувшись вдохом, Рен шире раскрыл глаза.

— Вы серьезно?

— Факты говорят не в твою пользу, дружище.

— А чем мне, по-вашему, не угодила Флоренс?

Парень взглянул на остальных, но никто не подсказал ему ответ. Это было одновременно и смешно, и унизительно. В другой ситуации Рен, возможно, начал бы защищаться и оправдываться, ведь за десять лет в академии у любого нашлось бы не меньше поводов считаться опасным для общества, но вместилище его чувств и так было переполнено. Пусть снаружи он выглядит как хладнокровный и безразличный. Пусть эти недалекие его побаиваются. Зато не будут лезть, куда не следует.

Махнув на них рукой, Рен уже собрался уходить, но вдруг за его спиной раздался голос:

— Освободите ринг. – На плечо легла широкая ладонь. – Пошли.

Голос, который он слышал редко, но всегда поблизости. Адаму нечего было бояться; если бы Рен и правда убивал всех, кто ему не нравится, он был бы одним из первых в списке. Рен не мог назвать это неприязнью – скорее, походило на непринятие. Ничем не обоснованное. Но Рену причины и не требовались; он мог быть вежлив и дружелюбен, но близко подпускал редко.

С тех пор, как они с Адамом забрались на ринг, остальные если и вернулись к своим занятиям, то все равно украдкой на них поглядывали.

— Ударь меня, – попросил Рен. – Пусть порадуются, что я получил по заслугам.

— Ты даже не пытаешься отрицать.

— А смысл? – С губ сорвалась горькая усмешка. – Давай, стань их героем.

— Ты бы подумал, как из этого выпутаться, а то твоя репутация…

— Твою мать, да хватит трепаться!

Рен сделал выпад первым, потеряв терпение, но Адам оказался быстрее. Легкое головокружение ему даже понравилось: сложнее складывать мысли в единую цепочку, а значит, они перестанут убегать к темам, которые Рен не хотел затрагивать даже в собственной голове. Он бы пропустил с десяток таких ударов и рухнул без чувств, но понимал, что Адам не будет просто избивать его – едва он перестанет сопротивляться, удары прекратятся. Приходилось удерживаться на ногах и нападать в ответ, даже когда ринг уже казался не ровной поверхностью, а болотной трясиной. Драться до последнего, уворачиваясь и хитря. Но последний апперкот все же дал Рену желаемое – полное соответствие физического состояния внутреннему.

Опустошение.

— Придурок, – бросил Адам, скидывая боксерские перчатки. – Поговори с друзьями, вместо того чтобы дурь из себя вышибать. Полезнее будет. И без синяков останешься.

Рен попытался поблагодарить его за бой, но разбитые губы опухли и не желали двигаться.

Когда он принял душ и покинул тренажерный зал, на выходе из здания его уже караулила Пэйдж. Она не выглядела обеспокоенной, как Ларс и Наоми, – скорее, злой или раздраженной. От одного ее взгляда Рену захотелось оправдаться, будто вернувшийся домой мальчишка, влезший в драку во время прогулки, но он не успел разомкнуть губ.