Книга И мы сгорим, страница 71 – Александра Рау

В ту ночь Адам впервые услышал, как его сосед тихо всхлипывает, хотя и был уверен, что тот делает это во сне.

Брат так и не перезвонил ему, но Грэм не помнил об этом, ведь затишье внезапно обернулось круговоротом событий, который буквально не давал ему спать. Представители полиции теперь звонили ему по десятку раз в день, чтобы обсудить детали его жалобы и предложить варианты решения проблемы. Грэм не сказал бы, что они действительно желали ее решить – скорее, создавали иллюзию бурной деятельности, но и из нее он старался извлечь как можно больше выгоды.

Первым делом он заставил полицию пообещать, что состав группы, расследующей убийства в кампусе, будет пересмотрен. Затем – что семьям погибших сообщат о трагедиях и отдадут им тела. А после – что прежде с этими телами дадут попрощаться ученикам и преподавателям. Грэм надеялся, что помпезные похороны с оркестром и шествием помогут напугать живущих в «Игнис» и заставить их беспокоиться о своей безопасности. Может, это было не слишком профессионально с его стороны, и все же иного пути он не видел – почти никто не воспринимал происходящее всерьез.

После смерти миссис Ротфор нового руководителя академии не назначили, и потому Грэм, как и другие сотрудники, был предоставлен сам себе. Большинство продолжало работать, будто ничего не произошло, но на собраниях учителей иногда слышался обеспокоенный шепот. Грэм обсуждал с ними идею комендантского часа, но не ждал, что в полиции его поддержат, поэтому объявил о нем сам прямо во время речи на похоронах – продавил стоящий в горле ком и выпалил, чтобы у полиции не было шанса воспротивиться.

Следующим шагом стало знакомство с новым детективом. Надежда на то, что теперь расследование пойдет по верному пути, рассеялась сразу, едва Хьюзу не посчастливилось зайти в допросную. Детектив Нил не проявлял к делу никакого интереса. Абсолютно безразличные глаза, не тронутое морщинами лицо, словно натянутое на череп и заколотое на затылке. Удивительно, что веснушки проступили на его щеках – такие люди не танцуют, не подставляют лицо солнцу и не улыбаются. Поставь перед Нилом тарелку с вырванным у ученика сердцем – наверное, и тогда не дрогнул бы. Помощи от него, иначе говоря, ждать не следовало.

Помощников детектива теперь стало три, и один из них показался Грэму знакомым. Он думал о том, как спросить, не виделись ли они прежде, на протяжении всего часа, что детектив Нил делился своим подходом к ведению расследования, но в итоге офицер сам решил объясниться.

— Надеюсь, вы будете не против, доктор Хьюз, – чуть поклонился он, как будто Грэм был выше рангом. – Моя дочь учится в этой академии, и я не мог просто так отдать это дело.

— Разумеется.

Грэм кивнул, но что-то внутри предательски сжалось. Он никогда не ставил себя на место родителя, не представлял, что чувствует тот, чей ребенок ежедневно находится на грани жизни и смерти. Прежде он соглашался с полицией, что миру снаружи не следовало знать, что происходит в кампусе, опасаясь общественных беспорядков. Но эта причина была, пожалуй, даже важнее. Семьи учащихся в «Игнис» детей, услышав о смертях, наверняка сошли бы с ума.

По той же причине семьям Альберта и Скотта пришлось подписать соглашение о неразглашении. О семье миссис Ротфор Грэм подобного не слышал – верно, смерть взрослой женщины, пусть и занимающей такую непростую должность, не вызывала у общества множества вопросов.