Книга И мы сгорим, страница 72 – Александра Рау

— Руководство сделало выводы из вашей жалобы и намерено все исправить, – монотонно сообщил детектив Нил. – Теперь вас будут приглашать на каждый допрос, если в нем будут задействованы ваши подопечные. Вас это устроит?

— Да, – просто ответил Грэм.

И это согласие превратило его жизнь в ад.

Полиция общалась с учениками только при одном условии – если в это время у доктора Хьюза проходили занятия. Детектива не волновало, что большую часть дня Хьюз свободен для взаимодействия, ведь в этом и была цель – не допустить его присутствия. В первые пару дней Грэм списывал все на совпадение, но вскоре намерения полиции стали более чем очевидными. Несколько раз, когда Грэм все же соглашался прервать занятие и поприсутствовать на допросе – дважды это касалось Рена Иноэ, которого наверняка сотрясала дрожь при одной лишь мысли о полиции, – у детектива непременно находились какие-то другие неотложные дела.

Любые просьбы прекратить эту нелепую провокацию детектив Нил встречал с неизменно безразличным выражением лица и фразой: «Полиция пошла на уступки. Пойдите и вы навстречу».

Доступ к камерам наблюдения Грэму никто не предоставил, пусть и просил он трижды, один раз – даже с поразительно дотошным десятистраничным заявлением, поэтому ночами он продолжал пропадать, патрулируя территорию кампуса. Благодаря этому же он знал, что полиция не смотрит записи с камер – никто и словом не обмолвился о неучтенном животном, что каждую ночь появляется ниоткуда и исчезает в никуда. За этим куда лучше следила мисс Аронсон: она дожидалась, когда ворон пролетит мимо ее окна, чтобы поприветствовать его, и пару раз Хьюзу приходилось даже будить ее, задремавшую на подоконнике. Поначалу это было ее способом позлорадствовать, показать Хьюзу, что общий секрет означает ее власть над ним, но со временем Грэму стало казаться, что это помогало ей спокойно засыпать. Если ворон прилетел – значит, этой ночью никого не убили.

Когда побеседовать решили с Пэйдж МакКензи, Грэм все же уладил дела с занятиями и пришел в подвал женского общежития без предупреждения, чтобы допрос вновь не сорвался. Он полагал, что дружеская связь с Реном Иноэ может стать причиной давления со стороны полиции, а Хьюзу хорошо была известна ее натура – пусть Пэйдж и любила дерзить и сквернословить, на деле она была очень нежной, ранимой и трусливой. Такого человека легко запугать и заставить сказать то, что им выгодно. Грэм, уже разуверившийся в доброй славе полиции в целом и ее представителей в академии в частности, не мог допустить, чтобы еще один студент пострадал из-за его невнимательности.

Разумеется, его вины в происходящем не было. Но он ощущал ее так явно, словно она смирительной рубашкой связала его руки, а затем скалой упала с небес и прижала его к земле.

Помощники детектива, увидев Хьюза, засуетились и, вместо того чтобы просто пустить его в допросную, зашли туда следом.

— Прошу прощения, я опоздал, – кивнул Хьюз, хватая свободный стул и устраиваясь рядом с Пэйдж. Он взглянул на нее, явно обеспокоенную, и поинтересовался: – Ты в порядке?

Пэйдж не успела ответить. Детектив Нил, как будто не замечая, что в комнате появилось три человека, продолжил:

— В каких отношениях, по-вашему, находились Альберт и Скотт?

— В дружественных, – с полувопросительной интонацией произнесла Пэйдж.