Книга Где демон выжигает небеса, страница 28 – Ирина Голунцова

В его понимании, сколь бы боевой и сильной ни была женщина, она оставалась человеком, которого необходимо защищать, с кем стоило заботливо и бережно обходиться. Может, он и глупец-романтик, но речь шла и про очевидную истину: женщины слабее мужчин, только ублюдок стал бы издеваться над немощными, причиняя им вред.

Принудительное парное совершенствование – кощунственная и отвратительная вещь. Синь Юй извёл себя от беспомощности и ненависти к Хао, и даже тот факт, что последний тоже стал жертвой обстоятельств, не делал ситуацию проще. Единственное, что он мог, – это жалеть Вэй Учэнь.

Но, как оказалось, жалели сейчас только его. Вэй Учэнь ни разу не продемонстрировала открытого протеста или ярости, пребывая в пугающем спокойствии. Её словно совсем не волновал шторм, в который её забросили старейшины школы Тайян. Не волновали синяки на теле, царапины и засосы, которые оставлял Хао. Ведь это не являлось нормой в целях культивации, для которой требовалось полное спокойствие разума и духа! Вэй Учэнь будто жила в отрыве от своего тела, не обращая внимания на животное, обратившее совместное совершенствование в возможность удовлетворить свои плотские желания.

Во всяком случае, так Синь Юй думал первое время. А затем начал замечать странности, которые не рисковал озвучивать, желая убедиться в верности своих догадок. А когда к нему пришла Вэй Учэнь с просьбой убедить Хао, что с ним всё в порядке, он с холодеющей кровью в жилах заключил:

— Ты намеренно искажаешь его ци.

— Думала, догадаешься раньше.

— Разумеется, я догадался уже давно, – зарычал Синь Юй, понизив голос до шёпота. – Но зачем?

— А почему нет?

— Поч… почему нет? – опешил он. – Да… тебя… тебя могут убить.

— С чего бы? – не меняясь в лице, равнодушно отмахнулась Вэй Учэнь. – Мои потоки ци спокойны, как реки на равнинах, и я могу лучше подстраиваться под духовную энергию Хао. Я прилежная ученица. В отличие от него.

Беззаботность, с которой она рассуждала, потрясла Синь Юя до глубины души. Умолкнув на долгие мгновения, чтобы переварить услышанную информацию, он пытался понять, чего желал сильнее: закричать или же проглотить язык. Пальцы то сжимались в кулаки, то нервно разгибались.

— Ты… ты хоть понимаешь, что делаешь?

— Понимаю. Иначе бы не добилась такого хорошего результата.

А вот он, как бы ни силился понять её, постоянно разбивался о невидимую стену недоумения. Вэй Учэнь напоминала коршуна, готовящегося расправить крылья и вцепиться в тушку беспомощного кролика, которым чувствовал себя Синь Юй. В кабинете, тьму которого с трудом разгонял скудный свет одинокой лампы, опустилась звенящая тишина. И в этом вязком угнетающем безмолвии Синь Юю казалось, что даже воздух стал тяжелее.

В его вопросе прозвучал едва уловимый отголосок страха:

— Зачем?

Вэй Учэнь ответила не сразу, в задумчивости наблюдая за тем, как трепетало пламя фонаря на столе.

— Выживает сильнейший. Как там сказал Шуан Тянь? Непослушную бесполезную псину на псарне не держат, да? Но если у него на псарне останутся лишь две собаки, одна непослушная, а другая бешеная, то кого он оставит? Избавится от двух? Но кто тогда будет ловить добычу?

Синь Юй невольно затаил дыхание, наблюдая за тем, как в потемневших глазах Вэй Учэнь играли блики приглушённого света.