Книга Падение Сжигателя Книг, страница 2 – Энтони Райан

Колбин поднял руку в сторону дальнего конца города, где по разбитой дороге медленно двигались три телеги, запряженные волами. Когда они приблизились, собравшиеся горожане хором ахнули от удивления, увидев набитые доверху мешки с зерном и бочки с элем. Некоторые даже разрыдались от благодарности и низко поклонились барону. Его недостойность в роли жертвы убийства стала еще более очевидной, когда он поспешил спешиться, чтобы поднять простолюдинов с земли, а затем велел сыновьям расставлять столы и доставать припасы для пира.

Раздираемая сомнениями, она спряталась в толпе людей, теснившихся вокруг повозок. Невысокая и хрупкая, она отличалась чертами лица, которые, как многие ей говорили, обладали удивительной кошачьей красотой. В такие моменты она скрывала свое лицо под слоем грязи и непослушным каскадом каштановых волос. Поэтому мало кто обращал внимание на незнакомку в их среде; большинство принимало ее за бродячую нищенку. Еще одним полезным аспектом ее внешности было то, что она выглядела гораздо моложе своих тридцати двух лет. К счастью, никто из горожан не был настолько жесток, чтобы отказать несчастной бродяжке в доле от баронской щедрости. Так что ей было несложно перемещаться среди них, проскальзывая между повозками с тщательно изображаемым видом глуповатого восторга перед лицом такого изобилия. Все были так поглощены редкой перспективой набить брюхо, что ей удалось подобраться к барону ярдов на шесть, не вызвав ни единого подозрения.

Ее нерешительность все еще ворочалась внутри беспокойным зверем, пока она наблюдала, как Колбин обменивается приветствиями с городским управляющим, выказывая искреннее сочувствие к его заботам. Барон вполне мог бы прожить этот день, да и многие другие, если бы ее взгляд не упал на кучу одежды, которую выгружали рядом. Вещи были простыми, домоткаными, но тем не менее добротными. К тому же недавно выстиранными и аккуратно сложенными. Она могла бы и не понять их значения, если бы случайно не услышала брошенное мимоходом замечание барона, обращенное к управляющему.

«Это должно помочь согреться, а?» — спросил он, положив руку на плечо худощавого мужчины. «Сняли с той оравы отрицателей, которых выследили пару недель назад в Зеленом Лесу. Не беспокойся, кровь отстирали». Затем он рассмеялся — грубым, добродушным смехом, который и стал его приговором.

Зверь внутри нее пробудился вновь, но теперь не в замешательстве, а в хищном предвкушении. Это было голодное создание, любившее, когда его кормят, и часто становившееся агрессивным из-за долгих периодов, когда она морила его голодом. Но сейчас оно почуяло добычу и зашипело от благодарности точно так же, как эти люди плакали, благодаря своего лорда за его милость.

Она подобралась ближе к Колбину, позволяя зверю полностью развернуться и заполнить ее своей темной силой. В подобные мгновения ее всегда охватывал жуткий восторг — чувство, которое она презирала, но так и не сумела подавить. Оно было частью ее дара, а значит — частью ее самой. Восторг расцвел дрожащим трепетом, когда на кратчайшую долю секунды взгляд барона скользнул в ее сторону. Она раздвинула свалявшиеся пряди волос, скрывавшие лицо, поймала его взгляд, заарканив крепче любой ловушки. Внутри нее шипение зверя переросло в полногрудый рык, и она снова вздрогнула — на сей раз от боли, а не от удовольствия, ведь это деяние требовало от тела немалой дани.