Книга Вечные Пески. Том 7, страница 28 – Лео Сухов

Мимо лагеря, не замечая нас, проходили демоны орды: песчаные люди, Кровавые Персты, попадались гухулы. Все они стекались к стенам города, чтобы поучаствовать в бою. Я даже наблюдал, как появляются новые демоны из обычного песка. Дикий Шёпот в голове буквально ревел, регулярно заставляя на него отвлекаться.

Бой внутри города не затихал. Он шёл уже не на стенах — стены, судя по всему, пали быстро. Теперь демоны и люди, или же одержимые, дрались на улицах, в домах, на площадях. Восточная часть, где держался Основатель со своими сторонниками, ещё сопротивлялась. Во всяком случае, там то и дело вспыхивали огни, обычные и нашёптанные.

А вот западная часть, та, что принадлежала Верховной Жрице, темнела безмолвием. Лишь изредка там мелькали отблески коротких схваток. Cкорее всего, это демоны пустыни добивали последние отряды одержимых, а, может, и защитников.

Я сидел на крыше, смотрел на агонию Святилища и ждал рассвета. Несколько раз мне приходилось отвлекаться на купол. Подправлять шёпот, заново перераспределять песок, чтобы не появлялись дыры. Но в целом защита держалась. Лагерь оставался незамеченным, и это главное.

И да, демоны действительно воспринимали купол как нечто существующее и непреодолимое. Они обходили наш лагерь, старательно огибая защиту. То есть они видели её, но не считали опасной, возможно, воспринимали как союзника.

Когда небо на востоке начало сереть, а демоны зарываться в землю, прячась от солнечного света, я наконец-то позволил себе спуститься вниз. Ноги затекли, спина жестоко ныла, глаза слипались от усталости. А впереди ждал насыщенный день.

Отыскав Истора, я приказал сворачивать лагерь и готовиться к выдвижению. Сам же, добравшись до своей комнаты, рухнул на кровать и закрыл глаза. Пара гонгов сна — всё, что я мог себе позволить. А дальше гавань, корабли и последний бросок к свободе.

В Святилище мы вошли через те же Западные ворота, что и несколько дней назад. Только теперь нас было не восемь, а несколько тысяч — войско, обоз и беженцы. Я ехал в голове колонны, рядом с Ситранисом и Истором, а за моей спиной покачивались в сёдлах бойцы. Позади всех, в упряжках, тащились гнуры с телегами.

Улицы, на которые мы в первый день смотрели с восхищением, теперь внушали ужас. Белый камень мостовой, недавно сиявший чистотой, был залит кровью, усеян трупами и покрыт слоем сажи.

Водосточные желоба, те самые, поразившие меня своей продуманностью, оказались теперь забиты. И не пылью, а запёкшейся чёрной массой — смесью грязи, крови, пепла и песка. Кое-где вода ещё сочилась из повреждённых фонтанов, но вместо журчания слышалось лишь мерное капанье, разбивавшееся о тишину.

Трупы лежали повсюду. Храмовая стража в белых плащах, побуревших от запёкшейся крови. Ополченцы в кожаных нагрудниках, так и не успевшие добраться до стен. Простые горожане — мужчины и женщины, погибшие с оружием в руках или без него. И даже неважно теперь было, кто из них страдал при жизни от одержимости, а кто нет.

В воздухе стоял тяжёлый сладковатый запах. Запах разложения, который уже вовсю поднимался над городом. Несколько раз я замечал группы глухов, которые шаркали по каким-то своим делам. Одна группа даже кинулась на нас, но тотчас была перебита. Через некоторое время все убитые поднимутся, и город превратится в руины, заполненные ожившими мертвецами.