Книга Вечные Пески. Том 7, страница 48 – Лео Сухов

Я всё наблюдал, пытаясь уловить суть. А потом закрыл глаза и прислушался. Дикий Шёпот гудел, как всегда: эдакий многоголосый хор ветра, воды, песка. Я вычленял из него отдельные звуки, пытаясь найти тот самый, обтекающий. Вспоминал, как ветер шумит в снастях, как скользит по гладкой воде… И в какой-то момент нащупал.

Тонкая струйка звука. Слабая, почти незаметная на фоне общего гула. Я потянулся к ней, повторил — и парусина на раме плавно надулась.

Ипшан уставился на меня. Затем на парусину. Потом снова на меня.

— Ты раньше такое делал? — спросил он подозрительно.

— Нет, — честно ответил я.

— Врёшь же! — убеждённо сказал седой шептун.

— Нет, — повторил я. — Просто слушал, как ты объяснял.

Ко второму дню обучения Ферт, попыхтев, тоже освоил азы. Мирим, хоть и злился, начал понимать, как гасить силу своего ветра. Ашкур учился быстрее всех — он вообще схватывал новое на лету. Алана и Расис и вовсе научились за один день, но они-то как раз раньше подобное делали.

А я смог поддерживать несколько таких потоков одновременно. Разводил их по разным участкам парусины… Заставлял работать вместе, не мешая друг другу… Ипшан только головой качал.

— Если бы я не видел своими глазами… — пробормотал он после очередного упражнения, когда я заставил парусину надуваться сразу с трёх сторон, не порвав её. — Ты точно раньше корабли не водил, а?

— Точно, — я усмехнулся. — Мне просто нужно перегнать флот на юг быстрее, чем за пару десидолей. Вот и стараюсь изо всех сил.

Ипшан покачал головой и пошёл к Брушу — видимо, докладывать. А я остался у рамы и продолжил отрабатывать потоки. Если всё пойдёт как надо, через пару дней мои шептуны смогут помогать корабельным. И тогда флотилия, может, поплывёт чуть быстрее. Или хотя бы не с черепашьей скоростью.

Ещё бы один день…

Но мы не успели. Ночью, сквозь сон, я услышал гонг. В него лупили, будто в истерике, рвано, нервно, даже уши хотелось прикрыть.

Сбросив одеяло, я сел на кровати. В голове ещё звенело от недосыпа, но тело включилось в работу. Я нащупал сапоги, накинул броню и затянул перевязь с топором. На грудь привычно лёг амулет ночного зрения.

Коридор встретил полумраком и встревоженными голосами. Из общих кают выглядывали заспанные бойцы: кто с мечом в руке, кто просто в исподнем, но с копьём.

— Не выходите пока! — бросил я, проходя мимо. — Без моей команды на палубу не лезть. Под ногами матросам не мешаться. Но будьте готовы: наденьте броню и возьмите оружие. Если что, по моей команде сразу наверх.

Кто-то кивнул, кто-то спросонья выругался. Я не стал слушать. Уже перепрыгивал через ступени, спеша наверх по трапу. На полпути запнулся о какой-то тюк, оставленный у стены. Чертыхнувшись, удержался за поручень и поспешил дальше.

Палуба встретила холодным ветром и топотом ног. Матросы носились туда-сюда и, перекрикиваясь, тянули снасти. В темноте их фигуры сливались в мельтешение теней. Я шагнул в сторону, пропуская парня с мотком каната. И едва не столкнулся с другим: тот тащил куда-то запасной блок. Я увернулся, прижался спиной к фальшборту и огляделся. Фонари горели не все, видимость была так себе. Однако над кормой явственно маячила знакомая фигура Бруша.

Я пробрался к нему, переступая через бухты канатов и какие-то ящики, прикреплённые к палубе. Флотоводец стоял, вцепившись в поручень и глядя куда-то на запад.