Книга Вечные Пески. Том 8, страница 20 – Лео Сухов

А раз так, то нечего было отлынивать от обязанностей. Я сел, огляделся, встал на ноги и крикнул:

— Истор! Тадар! Доложить о потерях!

Командир не может позволить себе слабость. Не знаю, сколько сил потратила Арахамана, чтобы притащить меня в свою пещеру с целебной водичкой… Но я был ей за это очень благодарен. Впереди теперь были, как минимум, сутки, которые я смогу провести на ногах.

А потом я почувствовал на себе много-много взглядов. Огляделся и понял, что на меня, раскрыв рты, смотрят все мои бойцы. И даже все шептуны. И даже Ситранис, с которым я мысленно успел попрощаться, вытаращился на меня. Я подумал, может, я голый?

Но всё было просто… Я был мокрым, и по мне текла вода. Самая обычная вода. Правда, её явно на мне было многовато для этого утра. А ещё она смывала грязь и кровь с моего серебристого доспеха. А я точно помню, что он был бронзовый.

— Подставили всё-таки, интриганы… — буркнул я, оглядывая свою новую броню.

А в голове колокольчиками зазвучал весёлый детский смех. Оставалось лишь тоже улыбнуться. Если уж боги задались целью тебя продвинуть, то они это сделают. Как бы ты ни сопротивлялся. И как бы ни повторял, что ни в кого не веришь.

Доспех мне достался хороший. Я его, конечно, на крепость не проверял, но… Он точно был прочнее моего прошлого бронзового. А заодно и легче. На наплечниках были изображены два символа. Один на правом плече, другой — на левом. Символы были незнакомые, кстати. И шептуны, включая многоопытного Ферта, узнать их тоже не смогли.

Что касается внешнего вида… Доспех частично сохранил форму предыдущего, бронзового. Того самого, который соратники заставили меня надеть ещё в ханствах, чтобы статус обозначить. Однако этот, новый, выглядел заметно богаче и дороже. А на самом деле… Думаю, что адекватной цены ему не было. Потому что я такого материала никогда не встречал. Ни в прошлой, ни в этой жизни.

Я уж молчу о том, что на него реагировал Дикий Шёпот. А значит, доспех был заговорённым. И я очень надеялся, что заговоры работали без активации, как на моём топоре. Потому что инструкцию, как их пробудить, мне, конечно же, не выдали. Впрочем, несмотря на радость от приобретения, доспех я быстро выбросил из головы.

Долго ему радоваться, когда в бою чуть ли не треть отряда полегла… Как-то это неправильно. Больше всего потерь было среди кочевников и новичков, кто присоединился в Приозёрье и Приречье. К нам постоянно стекались отовсюду бойцы, а мы не успевали их тренировать. Вот и не вытянули они самоубийственную битву.

А кочевники… Кочевники потеряли в этом сражении больше тысячи бойцов. Они и без того нередко гибли, так как брали на себя задачи разведчиков и дозорных. А теперь из трёх с небольшим тысяч их осталось всего полторы тысячи. Да и из этих треть еле в седле держалась…

Илосцев осталось четыре с половиной сотни из более, чем шестисот человек. И я ещё радовался, что из моих сотников никто не погиб.

Гарнизон Стража, шедший с Ситранисом, сократился до четырёх сотен. А из остальных бойцов, которые присоединялись позже, осталось только полторы тысячи.

Четыре тысячи человек. Столько теперь насчитывал мой отряд. И, тем не менее, никто не роптал, не возмущался и не жаловался. Уничтожение двух вождей — это был подвиг, равного которому не было в известной истории Края Людей. А что при этом мы понесли большие потери, было неудивительно. Скорей, по здравом размышлении удивляло то, что кто-то вообще выжил.