Книга Вечные Пески. Том 8, страница 23 – Лео Сухов

Важный мужчина и «помойный иух» — это прямо классическая пара. Глава какого-нибудь поселения и его верный подчинённый, выполняющий задачи по сбору и распространению слухов, ведению бухгалтерии, помощи с недовольными — и прочим грязным делишкам. При этом со стороны обычно непонятно, кто вообще в такой паре главный. По всем признакам, здесь главным был важный мужчина. Но именно в присутствии «иуха помойного» этот «важный» почему-то становился неспособен на уступки и договорённости. Не любил я таких, как эти двое… Впрочем, их, наверно, никто не любит.

— … В общем, как-то так оно было, — закончил я свой рассказ к моменту, когда вторая делегация остановилась неподалёку, вызвав у дружинников Мариатидиса заметное напряжение.

Мои люди, к слову, тоже странным гостям не обрадовались. Кто был на ногах, сразу стали подтягиваться ко мне. Неподалеку остановились Ферт, Ашкур, Мирим, Ситранис, Истор, Тадар, мои сотники… А ещё старшие ханы кочевников и даже несколько десятков простых бойцов из разных частей войска. Они, конечно, делали вид, что просто прогуливаются, и так, случайно подошли… Но я же понимал, что они за меня беспокоились.

И от этого было очень тепло на душе. Но вдвойне горько за ночные потери в людях.

— Воевода Ишер, а ты не поможешь мне ещё раз? — спросил Мариатидис, похоже, ещё не замечая гостей. — Я готов нанять тебя за очень большие деньги, только… Доведи моих людей и жителей Мерхана до Ферунда!

— Хм… Тут есть одна сложность, — признался я. — Я официально подписан на защиту Губуна. Срыв договорённости больно ударит по репутации.

— Мне кажется, я смогу уладить этот вопрос… — задумался Мариатидис. — Ведь ты понимаешь, что раз творится такое, то и до Губуна, возможно, вы не дойдёте.

— Я должен хотя бы попытаться. А затем с боями отойти обратно, доказывая, что я всё-таки постарался, — мрачно улыбнулся я.

— А давай я… — начал было Мариатидис, но тут «важный» не выдержал-таки и выступил вперёд.

— Никаких отъездов в Ферунд! — громогласно объявил он, так пыжась, что аж второй подбородок затрясся. — У нас ещё на дальних полях урожай не собран!

— Но… Скатар! Тебе что, мало было сегодняшней ночи⁈ — мягко говоря, изумился Мариатидис и, забыв о раненой ноге, даже попытался встать, но, скорчившись от боли, снова опустился на носилки. — Демоны пришли, Скатар. Много раненых. Стены пострадали. Уходить надо.

— Демоны пришли и ушли! Стены более-менее устояли! — отрезал Скатар. — А поля не убраны.

— Совет семьи будет недоволен, если потеряем урожая сикария! — веско, как ему, видимо, казалось, добавил «иух помойный». — Там урожая на семнадцать корзин листьев!

Сикарий — это специя такая. Слегка острая и пряная. Дорогая штука наверняка. Только не дороже жизни. Даже если речь о жизни этих двух дебилов.

Хотя… С учётом бреда, который они несли… Возможно, не так уж и ценны их жизни. Раз эти двое настолько не ценят чужие.

— Вы и так задержались из-за ремита! — вспыхнул Мариатидис. — Видели, к чему это привело⁈

— Но вы же отбились ночью!.. — отмахнулся Скатар. — И следующей ночью отобьётесь.

Судя по тому, как закивал тот регой, что пришёл с этой парочкой, ночью на стены никто из них не выглядывал. А вот его побледневшие молодчики, видно, на происходящее насмотрелись. И теперь не горели желанием снова идти в бой.