Книга Красный Сокол, страница 99 – Аврора Пайель

Значит, надо уезжать, улетать, уплывать еще дальше. Задыхаясь, я продолжаю идти. Одна улица сменяет другую, и я оказываюсь за пределами кампуса – у озера Вашингтон. Не в силах отдышаться, я падаю на траву. Моя жизнь сплошной кошмар. Я лишь хотела быть как все, мечтала жить там, где смогу быть собой.

Мне казалось, я нашла свое место здесь, но ошибалась. Я знаю, что снова всех разочарую, и одна мысль об этом разбивает мне сердце. У нас был уговор с родителями и с Биллом. Они согласились, чтобы я окончила здесь третий курс и попыталась двигаться дальше. Но как, если меня постоянно настигает кошмарное прошлое?

Редкие прохожие наверняка считают меня сумасшедшей, а может, так оно и есть. Я та «денверская сумасшедшая»… Парализованная страхом, я схожу с ума от ярости, от отчаяния. Почему это повторяется? Откуда у них мои фото? Я обхватываю руками колени. Покачиваясь, пытаюсь успокоить, убаюкать мою смятенную душу. Что, если это кто-то из Денвера разыгрывает меня? Может, те парни на лекции тут ни при чем? Нет, таких совпадений не бывает. Должна быть связь. Тяжело вздохнув, я дрожу.

Боже… Я никогда не смогу вернуться в Вашингтонский. Это выше моих сил. Я уже вижу, как объясняю Биллу, что больше не переступлю порог университета. Он разозлится и скажет, что эти фотографии – недостаточно веская причина, чтобы все бросить.

Потому что все всегда знают лучше меня, что я чувствую. Никто не пытается поставить себя на мое место. Никто не понимает, каково это – день изо дня тащить за собой шлейф тревог и переживаний. Бояться выйти на улицу. Жить в страхе, что эти чертовы фото вдруг снова где-нибудь всплывут. Я верила, что все забудется, но, увы, люди помнят только наши ошибки. И что бы я ни делала, они всегда будут помнить. И куда бы я ни бежала, нигде мне не найти приюта. Задрав голову к небу и закрыв глаза, я делаю глубокий вдох. Ноги дрожат, а живот сводит от судорог. Спустя минут десять пульс приходит в норму, и еще минут через двадцать я набираюсь смелости, чтобы заглянуть в телефон. Незнакомец больше не писал. А вот Вестон – напротив.

Вестон: «Ну что? Да или нет?»

Вестон: «Я ведь обижусь, решив, что пара интересней меня».

Вестон: «Идем обедать?»

Вестон: «Эй, прием. Мои сообщения доходят?»

Вестон: «Чарли?»

Вестон: «Ты не отвечаешь, так что я иду к лекционному залу».

Пока я листаю нашу переписку, приходит новое сообщение.

Вестон: «Я у двери. Ответь, или я вломлюсь к тебе на пару».

Решив не тратить время на сообщения, скидываю ему свою геолокацию. Вест пишет, что уже едет, и через десять минут рядом раздается звук мотора его мотоцикла. Он останавливается в паре метров от берега, затем молча подходит и садится рядом. Он понимает меня без слов. Мне так стыдно, что я даже не смею взглянуть на него.

Вестон терпелив. Он глядит на гладкую поверхность озера до тех пор, пока его близость не успокаивает меня и мои плечи не расслабляются. Он долго смотрит на меня, разглядывая влажные следы от слез на моих щеках. Кончиком пальца вытирает их, а затем тянется к моей шее. Он двигается осторожно, будто опасаясь, что я его оттолкну, и в конце концов привлекает меня к себе. Он обнимает меня, словно хочет защитить от всего мира. Здесь, в этом вневременном пузыре, вдали от всего, я в безопасности.