Книга Холод татами, страница 86 – Женя Онегина

— Вер, ты чего скисла? – забеспокоился Макс. – Это потому, что я отобрал у тебя кофе?

— Привыкай, Русланов, – развеселился Владик. – Девочки – они такие. Им не угодить!

— Вера, ты совсем нам не рада?

— Рада, конечно, – ответила я. – Но все это несколько внезапно.

— А я говорил! – вмешался Влад. – Нужно было рассказать заранее.

— И давно вы это планировали? – устало спросила я.

— Пару месяцев, – ответил Макс и беззаботно пожал плечами, но потом наткнулся на мой полный негодования взгляд и затараторил: – Ну а что такого, Вер? Да, мы решили, то есть Жданов решил, что здесь тренироваться спокойнее. И дешевле. И вообще…

— Что вообще, Максим Александрович?

— Я не могу без тебя, Вер! – произнес он и развел руками.

— Тебе потребовалась пара месяцев, чтобы понять это? – я вскочила и опрокинула на себя чашку. Кофе темным пятном расползся по новому светлому джемперу. Я сквозь зубы выругалась, пытаясь справиться с выступившими слезами.

— Вера!

Но я уже схватила куртку и бросилась на улицу.

Ледяной ветер вперемешку с морскими брызгами ударил в лицо. Я сделала глубокий вдох и быстрым шагом направилась в сторону канатной дороги.

Он догнал меня почти сразу, но некоторое время шел на расстоянии, не решаясь ни окликнуть, ни подойти. Я из чистого упрямства свернула к кассам нижней станции и, купив билет, запрыгнула в вагончик…

Макс оказался рядом в одно мгновение. В небольшой кабине, рассчитанной на двоих, стало ужасно тесно. Я попятилась, мужчина обхватил меня за талию, не позволив упасть на жесткое сиденье, и прижал к себе.

— Русланов, пусти! – прошипела я.

— Даже не подумаю, – ответил Макс и заглушил мой протест поцелуем.

Я сдалась быстро. Слишком быстро. Не видя смысла разыгрывать оскорбленную невинность. Я хотела, чтобы этот невыносимый мужчина остался со мной. И боялась, страшно боялась снова оказаться зависимой от собственных чувств. Я верила, или хотела верить, что Максим другой. А он сжимал меня в своих объятиях, нежно и в то же время по-хозяйски скользя руками по моему телу, и целовал. Целовал так, что у меня кружилась голова и подгибались колени.

— Ты простишь меня? – прошептал Русланов, когда мы снова оказались на твердой земле.

— За что? За то, что пропал? Или за то, что имел наглость вернуться?

— За то, что еще не раз сделаю тебе больно.

— И ты так легко признаешься в этом?

— Я хочу быть честным.

— Пока выходит не очень, Русланов.

— Так ты простишь меня? – повторил он и, обхватив за затылок, притянул к себе, сталкивая нас лбами.

— А нужно? – прошептала я и потерлась кончиком носа о его нос.

— Я хочу, чтобы ты приняла меня таким, какой я есть.

— Наглым и самоуверенным?

— И бесстыжим. – Его пальцы мягко скользнули по моей щеке.

— И что я получу взамен? – спросила я.

— Меня, – ответил он просто. – Разве этого мало?

— Это слишком много, Максим, я боюсь, что не потяну.

— А ты просто попробуй, Вера. Давай просто начнем все сначала.

— Давай, – согласилась я. – Ближайшие пару месяцев я совершенно свободна.

— Теперь уже нет, – ответил Русланов.

Вера

— Так это и есть таинственный дом на обрыве? – спросила я, с интересом рассматривая высокий глухой забор, за которым притаилась резиденция Жданова.

— Он самый, – тяжело вздохнув, ответил Русланов и нажал на звонок.