Книга Немного больше, чем любовь, страница 28 – Женя Онегина

Наконец, крышка поддалась. Проход был свободен. Первого, как самого легкого, на чердак отправили Пашу. Вместе с фонарем. Провести разведку боем. Сопротивление его было быстро сломлено под напором более тяжелого противника, и мальчик полез в темноту. По крыше стучал дождь. Так сильно, что заглушал шаги. Потом Пашка не выдержал и чихнул. Потом еще раз. А потом свет фонаря упал на огромное осиное гнездо, и Павел заорал, перекрикивая Снежка.

Осенью ему должно исполниться четырнадцать, но какое значение имеет возраст, когда тебя атакует стая рассвирепевших разбуженных ос. Поэтому ему было не стыдно за слезы. И за опухшее ухо, раздутую щеку и ладони. Ему было до ужаса обидно, потому что на его месте однозначно должен был быть Елисей.

За котом полез дядя Алекс. Агата бы на его месте поступила точно так же. Между разъяренными насекомыми и тетей Лизой она без сомнения выбрала бы первое.

Когда грязного дрожащего кота передали в руки Агате и дядя Алекс закрыл злополучный люк на чердак, в коттедже «Чайка» снова загорелся свет.

Надо признать, Пашке досталось знатно. Тетя Лиза приложила лед ко всем пострадавшим частям тела, но это не сильно помогло. Лицо мальчика распухало на глазах. Елисей, необычно бледный, кидал на него хмурые взгляды. Вымытый до блеска Снежок, укутанный в пушистое полотенце, притих у юноши на руках.

На чердак Агата все-таки попала. На следующий день тете Лизе срочно потребовалась соковарка, которой она не пользовалась с момента переезда на побережье. Елисей, в душе чувствующий себя виноватым перед младшим братом, вызвался отыскать пропажу, и сестра попросилась с ним.

На чердаке было душно. И очень пыльно. Осы разлетелись по своим осиным делам. Сквозь щели между рассохшимися от времени досками лился солнечный свет. Вот детская кроватка, вся покрытая липкой паутиной. С резной спинкой и сломанным маятником. Агата помнила, что когда-то давно она стояла в углу хозяйской спальни, накрытая огромным пологом от насекомых, и в ней спал маленький Пашка.

Вот зеленая лошадка-качалка. С полированными ручками и мягким сиденьем с невысокой спинкой. Маленькая Агата была готова качаться на ней вечно. Кажется, они с Пашей даже дрались из-за нее. Огромный, покрытый толстым слоем пыли, сундук. Она провела рукой по его крышке, оставив яркий след.

— Ты не знаешь, что в нем? – спросила девушка Елисея.

— Бабушкины вещи, – брат рассеянно пожал плечами. – Ты помнишь, что мы ищем?

— Это ты ищешь, – возразила Агата и показала брату язык.

— Тогда не мешай мне заниматься делом, – ответил Елисей.

— Помоги мне поднять крышку.

— А вдруг там скелет?

Агата рассмеялась:

— Я уверена, что у бабушки было полно секретов, но она вряд ли бы оставила одного из них нам. Она слишком серьезно относилась к вопросам наследования.

— И не поспоришь, – ответил Елисей, улыбаясь. – Ну что? На счет «три»?

Сундук был полон всякой всячины. Рулоны выцветшей от времени ткани, глиняные горшки и несколько кувшинов с трещинами на пузатых боках. Куклы в кружевных платьях. И даже игрушечная паровая машина!

— Ты смотри какая! Как у Малыша! – воскликнул Елисей, и вид у него при этом был такой, словно он откопал настоящее сокровище. – Ей лет пятьдесят! Не меньше!

Уже на самом дне, среди вышитых рушников и потемневшего от времени кружева, Агата нашла книгу в темном переплете с плотными желтыми страницами. На форзаце аккуратным идеально ровным округлым почерком было написано: