Книга Немного больше, чем любовь, страница 75 – Женя Онегина

— Где Алька, парень?

— С тюлененком… – пробормотал Павел, не решаясь посмотреть Бергу в глаза.

— За что мне это?! – простонал Ян. – С каким тюлененком?

— С бельком. Ему плохо очень.

— А мне, думаешь, не плохо? – хмыкнул Берг и улыбнулся криво. – Значит так! От капитана ни на шаг, отвечаешь головой. Вот сигнальная ракета: запустишь, если увидишь оранжевый борт береговой охраны. И ждите нас. Я за девчонкой.

Павел даже не успел согласно кивнуть, как Берг исчез среди скал. Капитан снова провалился в забытье. Павел сидел спиной к месту, где раньше была залежка, и старался не думать о том, что произошло здесь совсем недавно. Его все еще немного тошнило, и юноша сделал пару глотков воды. Потом вспомнил о прихваченной из дома шоколадке и потянулся к рюкзаку, аккуратно положив сигналку на песок рядом с капитаном. Трясущимися руками Пашка сдернул с шоколада обертку и откусил половину плитки сразу. Во рту сразу стало приторно сладко. Он попытался сглотнуть вязкую слюну, но тщетно. Тошнота подступила к самому горлу, и Пашка, вскочив на ноги, бросился к морю. Его все-таки вывернуло наизнанку и еще долго и мучительно рвало желчью; нос не дышал, а на глаза набежали слезы. Юноша все никак не мог прийти в себя, а когда все же удалось сесть на влажный песок и разлепить опухшие от слез глаза, захотелось немедленно зажмуриться снова: рядом с ним, сочувственно протягивая носовой платок, сидел один из похитителей Алевтины.

Весь словно созданный из острых углов, высокий и нелепый, он смотрел на Пашку, кося то одним темным глазом, то другим.

— Зз-здр-дравствуйте… – запинаясь, произнес Павел, но платок все же взял.

— И тебе не хворать, – хохотнул мужчина и рассмеялся высоко и пронзительно, будто залаял.

Павел хотел было подняться на ноги, но в последний момент передумал. Мужчина же по-птичьи склонил голову набок и предупреждающе пару раз цокнул языком.

— Извините, – пробормотал Пашка и на всякий случай отодвинулся подальше.

— Вежливый какой! – восхитился мужчина. – Будь добр, посиди тихонечко.

Павел кивнул и мучительно покраснел.

Где-то там, за его спиной, лежал в беспамятстве капитан Ильинский. Да и мужчина этот – почему-то назвать его браконьером даже про себя Пашка никак не мог – вряд ли был один. Знать бы еще, что именно – или кого – они забыли на острове. Впрочем, ответ на этот вопрос был очевиден: капитан Ильинский определенно знал слишком много. Пашка поежился. Оставалось надеяться, что Берг уже встретился с Алькой и они вышли в море, погрузив тюлененка на борт «Флиппера». А значит, совсем скоро они будут здесь…

Нужно просто подождать.

Оранжевый борт береговой охраны Пашка заметил первым и тут же прикрыл глаза, испугавшись выдать свое волнение.

Мужчина рядом встрепенулся: видимо, тоже увидел катер. Он вскочил на ноги и дернул Павла за ворот штормовки, заставляя подняться, а после практически потащил к скалам, крепко ухватив за запястье. Теперь их совершенно точно не было видно с моря. Внезапно накрыло осознанием, что про сигнальную ракету он забыл. Пашка даже застонал сквозь зубы, понимая, что этим только привлечет к себе ненужное внимание, но ничего не мог с собой поделать. От жгучего стыда, охватившего его нутро, стало трудно дышать.

Надеясь справиться с паникой, Павел начал медленно считать про себя вдохи и выдохи. Примерно на тринадцатом где-то далеко послышался шум второго мотора, а следом прибрежную тишину разорвал хлопок сигнальной ракеты. Пашка удивленно открыл глаза и увидел, как улыбается капитан Ильинский, с трудом удерживая на вытянутой руке сигналку. А следом раздался выстрел – и Пашка провалился в темноту.