Книга Зима, любовь, экстрим и хаски, страница 29 – Женя Онегина

Следом за сапогом появилась длинная нога в узких розовых спортивных штанах, розовая мохнатая бейсболка на иссиня-черных волосах, розовый же дутый жилет и ярко-алые губы.

— Нам кранты! – прошептала Аленка, а я еле заметно кивнула.

Анжелика, или Ангелина, выглядела устрашающе.

Честное слово!

От нее за километр несло неприятностями! И самое ужасное – Царевич об этом прекрасно знал! Но все равно пригласил… Как он сказал? Любой отзыв нас устроит…

Не удивлюсь, если после их рекламы у нас вообще не будет ни одного посетителя.

Неприятности не заставили себя ждать.

Вторая девушка из машины выбраться даже не успела. Раздался странный хлюпающий звук, и из салона на белый снег вылился поллитровый стакан апельсинового сока… Если бы только на снег! Брызги хлынули во все стороны, перепачкав не только пол, но и сиденье автомобиля, и к тому же попали на ту из девиц, что уже успела выбраться из салона.

— Твою мать… – прошептал Дима.

— Ликаааа! – заголосила пострадавшая девица. – Лика! Где я в этой дыре найду себе апельсиновый фреш!

Голос у нее был высокий, визгливый и гнусавый одновременно. Ванька скривился, и я ткнула его локтем под ребра.

— Апельсиновый фреш. В номер. Живо! – лениво обронила вторая, и я еле удержалась, чтобы не подставить ей подножку.

— Добро пожаловать в “Медвежий угол”! – поприветствовала гостей Аленка.

— Спасибо, Царевич… – пробормотала я.

— Три куска за химчистку! – взвыл Дима, едва девицы скрылись в большом доме.

Но под моим строгим взглядом открыл багажник и передал брату четыре розовых чемодана.

Четыре! Розовых! Чемодана!

На три дня…

Чтоб тебе, Даниил Царевич, икалось!

Я достала рацию и связалась с кухней.

— Артемий! Апельсиновый фреш в третий номер. Срочно!

— Ангелина приехала, – хохотнул тот. – Жертв пока нет?

— Пока нет, но скоро будут, – заверила я парня.

Даниил

Оставлять Медвежий угол без присмотра не хотелось. Не то, чтобы я не доверял девчонками, да и на парней, не раздумывая, можно было положиться. Просто Гелке и Лике, чтобы вывести из себя даже самого выдержанного человека, обычно требовалось не больше пяти минут.

Но ситуация была такова, что Юлю и Катю в аэропорту я должен был встретить сам.

Лично.

Едва оказавшись в Петрозаводске, я не выдержал и набрал номер Артемия. Тот не ответил, и за эти несколько секунд ожидания я успел нарисовать себе столько ужасов, что сердце забилось как сумасшедшее.

Оля бьет морду Лике.

Гела бьет морду Зое.

Костя пытается их разнять и огребает от всех сразу. И от Алены.

Собаки, услышав, что наших бьют, сминают ограждения и приходят на помощь Косте…

Артемий и Сильвер молча встречают меня на Руинах “Медвежьего угла”.

Юлька заставляет меня на ней жениться…

Так! Стоп!

Царевич! Не будь тряпкой!!

При чем здесь Юлька?

— Данечка! Ты меня вообще слышишь? – врывается в мой разум голос заклятой подруги, и я прихожу в себя.

— Привет, Зайчик!

— А по морде, Царевич? – возмущается Юлька. Она терпеть не может свое детсадовское прозвище, тем более что некогда выступающие вперед зубы она выправила годам к пятнадцати. Правда, фамилия осталась прежней – Заяц.

— Фуууу! – тяну я. – Тебе разве мама не говорила, что хорошие девочки так не выражаются?

Вместо ответа она ощутимо бьет меня увесистым клатчем по плечу и тянется за поцелуем. Я наклоняюсь, чтобы обнять ее и в последний момент подставляю щеку. Ее губы скользят по моей коже, Юлька недовольно рычит, а я звонко шлепаю ее по обтянутой джинсами попе.