Книга Зима, любовь, экстрим и хаски, страница 53 – Женя Онегина

— Зашибись! – произносит Зоя с чувством.

— Приехали! – добавляю я.

Я не знал, что выбраться из-под заваленного снегохода так легко. Мы ползем на локтях через сугроб, встаем на ноги, осматриваем себя и друг друга в поисках повреждений и возвращаемся к снегоходу. Он до странного легкий. И нам даже удается его поднять. С третьей попытки. Но вот вытащить его из оврага у нас не выходит.

— Все, Царевич, финиш! – выдыхает Зоя. – Я больше не могу.

— Нужно немного отдохнуть, а потом идти пешком, – напоминаю я. – Ты сама говорила, что “Медвежий” угол где-то рядом.

— Говорила, – соглашается Зоя. – Где-то рядом. Но я больше не могу.

Я ее понимаю. Отчаянно хочется есть. И пить тоже. Но жажда почему-то перестает мучать только от одного вида снега. А вот спать больше не хочется. Наоборот, хочется действовать, и я не могу усидеть на месте.

— Ты отдохни, – предлагаю я. – А я поднимусь и осмотрюсь.

— Только чтоб я тебя видела! – просит Зоя и падает навзничь в сугроб.

Мне до безумия хочется ее поцеловать. Но это подождет. Успеем еще, когда найдем “Медвежий угол”.

Наверху темно. И связи ожидаемо нет. Я даже не чувствую привычно острого укола разочарования. Ветер воет, неприятно и глухо. И лес отзывается. Медленно и гулко. Почти обреченно. Я категорически отказываюсь верить, что мы тоже…

Обречены.

Обречены стать частью этого леса.

В какой-то момент мне кажется, что сейчас я увижу фонарь и из-за него появится мистер Тамнус.

Но я явно не малышка Люси и мне нет смысла бояться злой колдуньи^[3]… Или есть?

По спине бегут мурашки, а тело охватывает странная дрожь. Нужно возвращаться к Зое. Как я вообще догадался оставить ее одну.

Конечно же, я оступаюсь и кубарем лечу в овраг. Плечом врезаюсь в снегоход. Ругаюсь громко, с чувством. И слышу, как смеется Воронцова.

— Живой, – говорит она, все еще хихикая. – А я уже и не надеялась.

— Что нам делать, Зоя?

— Ждать. Нас ищут, Дань. Просто снегопад мешает.

— Пить хочется, – жалуюсь я.

— Снег кругом. Экологически чистый.

— А от снега меня уже тошнит.

— Выберемся отсюда и вернешься к теплому морю? – спрашивает она глухо.

— Нет, – отвечаю я.

Мы сидим спина к спине, между нами только снегоход. В овражке нет ветра, а потому не так холодно, и вообще довольно тихо.

— Почему ты здесь оказался, Дань? В “Медвежьем углу”?

— Честно?

— Угу.

— По глупости.

— Это звучит очень по-взрослому, – подумав, отвечает Зоя. – А все-таки?

— Мне с отцом стало тесно. Или отцу со мной. И он решил поставить меня на место.

— А в чем же ты провинился? Разбил крутую папочкину тачку? Но тебя же укачивает… – Зоя некоторое время молчит, что-то обдумывая, и восклицает: – Это Артемий! Он разбил! А ты прикрываешь!

Я смеюсь.

— Темке понравится твоя версия, но она неверная. Все было не так.

— А как? – В ее голосе звучит неприкрытое любопытство.

— Я сказал моему папочке, что он козел.

— А он?

— Он предложил мне выметаться к матери. Или же в “Медвежий угол”. Если я справлюсь, то он отдаст его мне.

— Ты справишься, – шепчет Зоя. – Мы справимся.

— Мы познакомились с Никой в августе, – говорю я, потому что мне безумно хочется поделиться этой историей с Зоей. Но Зоя молчит. Мне вдруг становится страшно, но я продолжаю: – На одной вечеринке на пляже. Она только что закончила школу и поступила в универ. А я как раз защитил диплом. И подал документы в магистратуру. В общем, такая вот студенческая тусовка. Слово за слово, пара бокалов просекко, она дала мне свой телефон. Неделю я думал. Потом позвонил…