Книга Куколка против Вен(л)ика, страница 174 – Нелли

— Я жаловался внутри, — честно сказал Вениамин.

— Главное, что не вслух, — кивнул Сергей Павлович.

Они вернулись в дом. И вот тут наконец случилось то, ради чего Вениамин, возможно, и выжил: чай.

Но даже чай у родителей Лики был не просто чаем. Он был «после нагрузки». К нему подали протеиновые маффины, творожные шарики, овощи, запечённую рыбу и салат, который выглядел настолько полезно, что Вениамин почувствовал, как его холестерин сам написал заявление об уходе.

— Пирог, — вспомнил он и достал пакет. — Это вам. Домашний. Ну… не совсем домашний, но куплен с душой и сыновней тревогой.

— Сыновней? — уточнила Елена Викторовна.

— Паша выбирал. Он сказал, что еда помогает сгладить социальные катастрофы.

Лика прыснула в чай.

— Умный мальчик.

— Очень, — сказал Вениамин. — Иногда слишком. Он заранее сказал, что тут могут быть нормативы.

Сергей Павлович посмотрел на Лику.

— Хороший прогнозист.

— Он у нас стратег, — сказала Лика.

Слово «у нас» прозвучало как-то особенно. Тихо, буднично, но Вениамин услышал. И, кажется, не только он. Елена Викторовна на секунду перевела взгляд с дочери на него, улыбнулась мягче и занялась чашками.

За столом разговор пошёл легче. Елена Викторовна спрашивала о Паше, о работе, о том, как Вениамин познакомился с Ликой. Сергей Павлович молчал больше, но когда задавал вопросы, они были точными, как выстрел секундомера.

— Лика говорила, вы часто опаздывали.

— Было, — признал Вениамин.

— Сейчас?

— Сейчас я стараюсь. Иногда даже прихожу вовремя, чем пугаю окружающих.

— Почему изменились?

Вениамин поставил чашку.

Можно было пошутить. Сказать про страх перед Ликиным взглядом. Про календарь, уведомления, Пашины таблички и систему штрафов за хаос. Но Сергей Павлович спрашивал не для шутки.

— Потому что понял, что время другого человека — это не мелочь, — сказал Вениамин. — Раньше мне казалось: ну пять минут, ну десять. Жизнь же не рухнет. А потом оказалось, что в этих минутах — уважение. И ещё… Лика.

Лика посмотрела на него. В её глазах мелькнуло что-то очень нежное, но она тут же спрятала это за глотком чая.

— Хороший ответ, — сказал Сергей Павлович.

— Я сегодня собираю «неплохо» и «хороший ответ». Чувствую карьерный рост.

Елена Викторовна рассмеялась.

— А с чувством юмора у вас всё в порядке.

— Это компенсаторный механизм. Когда я не могу убежать, я шучу.

— Сегодня вы могли и шутить, и бежать.

— Сам в шоке.

После ужина Елена Викторовна предложила показать сад. Вениамин насторожился.

— Там тоже есть нормативы?

— Только эстетические, — улыбнулась она.

Сад оказался прекрасным. Грядки стояли ровными рядами, как солдаты на параде. Яблони были аккуратно подрезаны. У теплицы висели перчатки, каждая на своём крючке.

— Теперь понятно, в кого Лика, — сказал Вениамин.

Елена Викторовна посмотрела на дочь, которая шла чуть впереди с отцом.

— Она всегда была такая. Упрямая. Если решила, что добежит, значит добежит. Если решила, что человек ей дорог, будет защищать до конца. Даже если делает вид, что просто составляет расписание.

Вениамин молчал.

— Вы ей дороги, — мягко сказала Елена Викторовна. — Иначе она бы вас сюда не привезла.

— Я понимаю.

— Понимаете?

Он посмотрел на Лику. Она что-то объясняла отцу, жестикулируя так уверенно, будто защищала проект. Сергей Павлович слушал, слегка улыбаясь.