Книга Куколка против Вен(л)ика, страница 182 – Нелли

Все те моменты, что они прошли вместе — от нелепого знакомства с обливанием грязной водой до этой самой секунды, — пронеслись перед её глазами с молниеносной скоростью. Хаос, который он принёс в её идеально организованную жизнь, оказался не разрушительным, как она когда-то боялась, а неожиданно освобождающим, наполняющим каждый день непредсказуемой радостью, которой ей всегда, оказывается, не хватало.

Она поднесла секундомер к глазам, взглянула на застывшие на нём цифры, а затем, с широчайшей улыбкой, какую только могло позволить себе её обычно сдержанное лицо, нажала на кнопку, останавливая отсчёт окончательно.

— Да! — воскликнула она так громко и радостно, что её голос перекрыл даже рёв восторженной толпы. — Да, я выйду за тебя замуж! Ты вложился в лимит времени, Вениамин Саров, и это самое невероятное достижение в твоей жизни!

Толпа взорвалась овациями такой силы, что, казалось, весь город содрогнулся от коллективного восторга. Вениамин, забыв о боли в мышцах, вскочил на ноги и подхватил Лику на руки, закружив её прямо там, среди пыли, конфетти и брошенных пластиковых стаканчиков финишной зоны. Операторы всех присутствующих телеканалов лихорадочно снимали этот момент, понимая, что именно этот кадр станет главным сюжетом всех вечерних новостей города.

Кольцо с розовым сапфиром, только что оказавшееся на пальце Лики, ловило солнечные лучи, посылая розовые отблески во все стороны — будто сама вселенная решила подчеркнуть, насколько идеально этот оттенок подходит именно этой удивительной паре. И где-то в глубине этой ликующей толпы, среди смеха, слёз счастья и восторженных криков, начиналась новая, совершенно иная глава их истории — та, где расписание и хаос наконец нашли способ существовать в идеальной, безупречной гармонии.

Церковь маленького загородного поместья, украшенная гирляндами белых и розовых пионов, к десяти утра выглядела так, будто готовилась принять членов королевской семьи, а не пару, чья история любви началась с грязной лужи и опоздания на двадцать минут. Лика лично проверила каждую деталь трижды: расстановку стульев с точностью до сантиметра, расписание церемонии по минутам, распечатанное в трёх экземплярах на случай утери, и, разумеется, огромную табличку у входа с надписью «Регистрация гостей с 11:45. Опоздавшие рассаживаются стоя».

Паша, теперь уже не почти семилетний, а вполне солидный почти восьмилетний шафер в маленьком костюме с бабочкой, стоял у входа с блокнотом и галочками против имён гостей.

— Мама Вениамина уже здесь, — доложил он Лике, деловито сверяясь со списком. — Дядя Гоша опаздывает на семь минут, пишет, что застрял в лифте. Тётя Валя привезла три торта, хотя мы заказывали один.

— Три торта — это не катастрофа, — сказала Лика, поправляя фату перед зеркалом. — Три торта — это резерв на случай, если гости окажутся прожорливее, чем мы планировали.

Внутренне, впрочем, она уже составляла план Б для лишних десертов.

Всё шло по расписанию до одиннадцати часов пятидесяти двух минут, когда события начали разворачиваться с той стремительностью, которая давно стала визитной карточкой жизни рядом с Вениамином.

Первым тревожным звонком стало появление непредусмотренного участника. Из кустов у входа выскочил свадебный велосипед, украшенный лентами и колокольчиками, — идея Вениамина, который настоял на том, чтобы после церемонии они уехали на нём вдвоём, как символ их первой встречи. Велосипед, не удержавшись на подпорке, с грохотом упал прямо на дорожку регистрации гостей, испугав тётю Валю настолько, что она едва не выпустила из рук один из своих трёх тортов.