Книга Куколка против Вен(л)ика, страница 21 – Нелли

Кабинет Вениамина Александровича в это утро выглядел так, будто внутри него прошёл не рабочий день, а маленький корпоративный апокалипсис.

На полу валялись три папки с договорами, одна плюшевая акула, два маркера без колпачков и человек в дорогом костюме, который ползал на четвереньках под столом и шёпотом уговаривал кого-то выйти.

— Павел, — сипел Вениамин, стараясь звучать одновременно строго, нежно и не так, словно он уже на грани нервного срыва. — Паша. Солнышко. Зайчик. Академик ты мой маленький. Вылезай. Пожалуйста.

Из-под стола донёсся голос, сухой, как бухгалтерский отчёт:

— Я не солнышко. Солнце — раскалённый газовый шар спектрального класса G2V. Я также не зайчик, поскольку не отношусь к семейству Leporidae. И уж точно не ваш академик, потому что Российская академия наук пока не проводила моего избрания. Хотя, признаю, это вопрос времени.

Вениамин закрыл глаза.

На его лице отразилась такая глубокая усталость, что любой HR-специалист немедленно выписал бы ему отпуск, психолога и, возможно, маленькую ферму где-нибудь без Wi-Fi.

— Паша, — сказал он уже другим голосом. Тем самым голосом мужчины, который подписывал многомиллионные контракты, увольнял топ-менеджеров и однажды, по легенде, заставил налогового инспектора извиниться. — Выходи из-под стола.

— Нет.

— Почему?

— Потому что уровень интеллектуальной деградации в этом помещении угрожает моему психическому здоровью.

Вениамин медленно сел прямо на ковёр.

— Ему шесть, — сообщил он потолку. — Ему шесть лет, а я уже боюсь родительского собрания.

Дверь кабинета распахнулась без стука.

В проёме появилась Лика.

И, как обычно, сделала это так, будто не вошла, а торжественно прибыла.

Сегодня она была в розовом платье-футляре, которое на ком-то другом выглядело бы как приглашение на девичник, но на Лике смотрелось как униформа боевого стратега, случайно работающего в глянцевом журнале. Волосы лежали идеальной волной, ресницы были подкручены с математической точностью, а в руках она держала планшет, ежедневник и стакан латте размера «я не выспалась, но вы все сейчас пожалеете».

Она остановилась, окинула взглядом Вениамина на ковре, бардак в кабинете и торчащий из-под стола край детского кроссовка.

— Я правильно понимаю, — произнесла Лика, — что совещание перенесли в формат «мужчина ищет смысл жизни под мебелью»?

Вениамин поднял на неё глаза.

— Не сейчас, Лика.

— О, значит, сейчас как раз оно, — бодро сказала она и прошла внутрь. — У меня для вас три срочных документа, два просроченных решения и один вопрос: почему в вашем кабинете лежит акула?

— Это не акула, — раздалось из-под стола. — Это плюшевая репрезентация селахиморфного хрящевого организма. И она здесь потому, что единственная демонстрирует признаки когнитивной устойчивости.

Лика замерла.

Потом медленно повернула голову к столу.

— О, — сказала она. — У вас мебель разговаривает. Прогресс.

Вениамин тяжело поднялся.

— Это мой сын.

Из-под стола высунулась маленькая рука.

— Формально я не только ваш сын. Я ещё отдельный субъект права, обладающий дееспособностью в объёме, соответствующем возрасту.

Лика поставила латте на край стола и заинтересованно прищурилась.

— Отец сказал, что вы «невероятно эффектная, но временами пугающе организованная». Также он сказал, что вы «вошли в компанию как розовый ураган и теперь бухгалтерия боится опаздывать на обед».