Книга После измены. Излечи мою боль, страница 12 – Галина Колоскова

Чисто выбритый, в свежей рубашке. От него пахнет дорогим парфюм, а не больничным антисептиком и отчаянием, как от меня. Он осматривает мой кабинет, заваленный бумагами, на моё измождённое лицо. В его глазах — не сочувствие. Раздражение.

— До каких пор? — спрашивает он без предисловий, разрезая голосом тишину.

— До тех пор, пока они не закончат, — отвечаю я, не отрываясь от экрана. Мой голос лишён интонаций. — Или пока не найдут хоть что-то, за что можно зацепиться. Хотя бы опоздание на приём на пять минут.

— Это абсурд! — фыркает он, делая шаг внутрь. — Ты губишь себя. И меня заодно. Я медленно поднимаю на него взгляд.

— Тебя? Каким образом?

— Все обсуждают, что жена Кравченко под проверкой и из-за бардака у тебя, могут начать проверять остальных врачей клиники! Что у меня в семье скандалы, что я не могу держать ситуацию под контролем! Это бьёт по моей репутации! Ты должна вернуться домой, Лена! Нам нельзя разводиться!

В животе сжимается тугой, болезненный узел. Его репутация… Конечно! На первом месте для него всегда его репутация. Его комфорт. Его статус.

— А я думала, тебя беспокоит, что твоя любовница сводит меня в могилу с помощью дяди-депутата, — парирую я ровным тоном. Он морщится, будто уловил неприятный запах.

— Опять ты за своё. Никакой любовницы нет! Виктория — коллега, которая оказалась в неловкой ситуации из-за твоей истерики. А теперь она обижена и защищается. Как может.

— Как может… Через проверку, которая может разрушить мою карьеру. Очень женский способ «защиты».

— Она не хочет этого! — вдруг взрывается он. — Она хочет услышать от тебя извинения! Публичные! Чтобы восстановить своё доброе имя после твоей выходки с маркером!

Я откидываюсь на спинку кресла. Усталость наваливается настолько тяжёлой волной, что даже злости не остаётся. Только глухое, леденящее отвращение.

— И что? Она тебе пожаловалась? Поплакала на твоём плече? Рассказала, как бедная, страдает из-за злой, ревнивой жены?

— Хватит! — он ударяет ладонью по струйке бумаг на краю стола. — Хватит этого цирка! Давай замнём это дело. Оно того не стоит.

Я смотрю на него, пытаясь разглядеть в этом человеке того, кого любила. Не нахожу.

— «Замнём»? Как?

— Ты публично извинишься перед Викой. На планёрке. Скажешь, что была неправа, что стресс, усталость, что больше такого не повторится. Я поговорю с её дядей, он повлияет на комиссию. Проверку свернут. И всё вернётся на круги своя. Нам же хорошо было вместе.

В его голосе убеждённость. Он действительно верит, что предлагает разумный, даже великодушный выход. Для него это — техническое решение проблемы. Как вправить вывих. Щёлк — и всё на месте. Неважно, что при этом ломается душа.

Во рту становится горько и пусто.

— Вернётся на круги своя?.. — повторяю за ним. — То есть, я извинюсь перед женщиной, которая спит с моим мужем и пытается уничтожить меня профессионально. А ты останешься в стороне? Чистенький и незапятнанный?

— Никто ни с кем не спит! — кричит он, теряя последние остатки самообладания. — И я пытаюсь спасти то, что ещё можно спасти! Нашу репутацию! Твою карьеру, в конце концов! Думаешь, перевод в другую клинику тебя спасёт? Ты хочешь лишиться лицензии?!

Усмехаюсь. Он произносит вслух то, о чём я размышляла. Не будет мне покоя нигде. Она не успокоится, пока я не исчезну из города. Нужно найти способ поставить дядю Виктории в безвыходное положение.