Книга Измена. Месть домохозяйки и авторитета, страница 26 – Злата Зорич

У меня перехватило дыхание.

— Ты… Правда думаешь, это была просто ссора?

— А что же ещё? — он пожал плечами и сделал шаг к двери. — Ты выпила. Я выпил. Мы наговорили друг другу гадостей сгоряча. Главное, что теперь всё хорошо.

Он наклонился, чмокнул меня в висок — почти по-отечески — и вышел за дверь. Так целуют ребёнка после истерики.

Он не услышал. Не захотел услышать. Стер мои слова, как будто я несла какой-то пьяный бред.

Превратил мой крик в усталость, мою боль — в «перебрала».

Я осталась стоять в коридоре, ошеломлённая тем, как быстро и ловко он переписал нашу реальность. Меня — настоящую — он никогда и не хотел видеть.

Но я вовсе не собиралась с этим мириться.

Я все еще стояла в коридоре, сжимая руки в кулаки в бессильной ярости, когда услышала за спиной голос свекрови.

— Аллочка, — начала она подчеркнуто дружелюбно, словно изображая мою подружку. — Я все понимаю. Тебе тяжело. Но семейная жизнь — это не прогулки под Луной и не вздохи на скамейке… Это не так просто.

Я с трудом подавила в себе импульсивное желания распахнуть дверь и уйти. Но разгуливать по улицам в халате не хотелось. Так недолго и в дурку загреметь.

— Он мне изменяет, — вдруг выпалила я. У меня не было в планах обсуждать ситуацию со свекровью, но я не сдержалась. Пусть знает какой на самом деле ее сын! Как умело он притворяется!

— Олег мужчина, — продолжила свекровь мягко. Мое признание, казалось, ничуть ее не смутило. — Ты же понимаешь. У мужчин бывают… ну, слабости. Это не значит, что он тебя не любит. Это просто природа.

Она с улыбкой пожала плечами.

— Все мужики одинаковые! Но главное же — дом, дети, семья. Чтобы он был рядом. А всё остальное… пройдёт. Ты умная, взрослая женщина. Должна понимать.

Я чуть не задохнулась от злости.

— Знаете, — выдохнула я, — вот так терпишь, закрываешь глаза, улыбаешься. А потом внезапно понимаешь, что так и прошла вся жизнь — в унижении и лжи.

— Аллочка, не кипятись. Это эмоции. Мужчины иногда сходят с ума, но всегда возвращаются к своим женщинам. Вот ты — его женщина. И так будет всегда.

— Нет, — перебила я её резко. — Я уже не его женщина. Он уже меня потерял, просто ещё не понял этого.

— Мне тебя жаль, — свекровь тяжело вздохнула. — Ты разрушаешь всё своими руками.

— А мне жаль, что вы всю жизнь молчали и терпели. Я так не буду.

Я уже дошла до лестницы, когда её голос догнал меня, настойчивый, чуть резкий:

— А ты подумала о детях?

Излюбленный аргумент всех, кто не знает, как удержать женщину, кроме как упрекнуть её в эгоизме.

— Они взрослые, — сказала я, не оборачиваясь. — Они всё поймут.

— Макару двенадцать. Разве это не самый опасный возраст? Хочешь, чтобы ко всем проблемам подросткового возраста добавился развод любимых родителей? Из-за чего? Из-за того, что его мать не в силах умерить гордыню?

— Макар не будет видеть, как женщина прощает измену и предательство. Как живёт с человеком, который её унижает. Это тоже урок. Может быть, самый важный.

— Ты и правда готова всё разрушить? Семью ради обиды?

— Ради себя, — я посмотрела ей в глаза. — Ради уважения к себе, которого у меня почти не осталось. Но, знаете… оно начинает потихоньку возвращаться.

Она хотела еще что-то сказать, но я уже шла вверх по лестнице. Мне не нужно было хлопать дверьми, чтобы утвердить свое мнение. Моя тишина была оглушающей.